Лагерь успокаивался. Люди, которые еще совсем недавно носились по поляне, как полоумные, теперь разбрелись кто куда. Дети вповалку спали возле тлеющего костра, что было вполне закономерно после всего случившегося. Пернатый кровосос так же дрых у другого огня. Правда уже без поводка и вполне себе свободный. Некромант… этот был похож на тень себя прежнего. Видимо магия высосала из него много сил.
«Так и должно быть… Ведь энергия Сметри… неживая…» - пронеслось в голове Ашера.
И лишь старуха продолжала возиться с орущими младенцами, делая то, что испокон веков приходилось делать каждой повивальной бабке.  Д’а’мео’ качнул головой. Все было неправильно. Дети не должны рождаться мертвыми. Их не должно возвращать к жизни подобным образом. Смерть не могла подарить Жизнь.
«Не живые… Не мертвые… Серый Владыка будет недоволен.»
Лей, удобно расположившийся на его плечах недовольно уркнул, ткнувшись бархатным носом в его щеку. Ашер  улыбнулся, склонив голову на бок и потершись щекой об узкую морду.
«Тише, малыш. Все хорошо…»
Ответом было довольное урчание. Ящер снова затих, опустив голову на плечо д’а’мео’.
Голова болела. Голод терзал его внутренности, завязывая их в тугими узлами. Кровь, что он получил от Крау немного притупила его, но если в ближайшее время ему не удастся поесть… Последствия могли быть печальными. Восстановление, которое итак шло необычайно медленно, и вовсе могло застыть. И тогда… придется строить кокон, чтобы запустить процесс регенерации.
Оба дракона забирали часть его сил, но отослать их сейчас, значило лишить себя защиты. Ашер не мог пойти на такое, учитывая чувства, которые испытывали к нему обитатели лагеря. Он вздохнул, откидывая голову на ствол дерева, пока не коснулся затылком шершавой коры. Скосил взгляд на Лейдис, которая сидела «свечкой» перед пареньком, тычась носом тому в щеку и нагло выпрашивая ласку.
- Лейдис. – позвал он снова. Драконница повернула голову, одарив его сияющим взглядом, недовольно фыркнула, тряхнув роскошной серебристо-белой гривой, и вновь повернулась к мальчишке, потянувшись за лаской. Узкая головка потерлась о щеку и плечо юноши. – Прекрати.
«Он интересссный…» - пришел ответ от призрачного ящера. – «Хоччссссу…»
В это время трехголовый щенок подскочил ближе и клацнул челюстями, собираясь поймать ее. Лейдис зашипела, обернувшись, и растворилась в воздухе.  Она появилась снова, чуть в стороне от страной собаки. Щенок, радостно вякнув,  прыгнул следом. Три челюсти клацнули одновременно, но поймали лишь воздух. Гибкая ящерка испарилась, словно ее и не было. Так повторилось второй раз. В это раз Лейдис ловко полоснула лапой по наглым мордам и растворилась в воздухе, чтобы через мгновение материализоваться с другой стороны от мальчика. Встала «свечкой» и снова тронула носом щеку юноши, выпрашивая ласку.
«Глупая… Вернись ко мне. Перестань пугать детей.»
- Это ее имя. -  мягко проговорил беловолосый д’а’мео’, наблюдая, как мальчишка сначала осторожно погладил узкую морду ящера, а потом столь же аккуратно коснулся гибкой, украшенной роскошной густой гривой чешуйчатой шеи. - Можно сказать и так. Она любит, когда чешут ее ноздри. Попробуй. Ей понравится. - он тихо рассмеялся. - Она не совсем я, малыш. Но тем не менее, то, что я сказал ранее верно. Лей и Лейдис — это я, а я — это они.  Мы - единое целое, но каждый из нас наделен собственным разумом и волей.
Послышался шорох шагов. Ашер поднял глаза и встретился с разъяренным взглядом Крау, того самого молодого мужчины, чью кровь он пил совсем недавно. Его эмоции колючим вихрем клубились вокруг него, подобные приливной волне. Они нахлынули на д’а’мео’, обжигая его обнаженные, истерзанные нервы. Он захлебывался в его ненависти. Здости и беспокойстве. А еще паническом страхе. Страхе перед ним, Ашером Тарг-Витаром. И среди всей этой кутерьмы  именно страх был ярким и столь же чудовищным. Ашер дернулся, попытался вдохнуть ставший таким тяжелым воздух, закашлялся, чувствуя, как сводит пересохшую глотку. Потом перевел взгляд на замершую подле мальчика Лейдис.
- Она не тронет твое дитя, человек. Она просто выпрашивает ласку. – шепнул он, мягко улыбнувшись. – Но если тебе так спокойнее… - в голосе послышался металл. – Лейдис!
Гибкое серебристо-белое тельце призрачной драконницы стрелой метнулось к д’а’мео’. Она взлетела по ногам ему на живот и, упершись когтистыми лапками ему в грудь, коснулась носом его щеки.
«Я зссс-десссь, хозсссяин.»
- Вот и умница, красавица моя. – Ашер запрокинул голову, вглядываясь в злые глаза Влада. Несколько мгновений молчал, раздумывая, стоит ли продолжать или нет, потто тихо произнес. – Извини. Я не хотел причинить тебе вред… Просто… не смог совладать с… собственными инстинктами.

_____________________________________________
Одет: свободная  расширяющаяся к низу кипенно-белая туника с широкими рукавами с узкими манжетами, обрамляющими сияющие белизной кисти, довольно длинная, напоминает некое подобие мантии; сейчас туника едва держится на плечах д’а’мео’, тонкая ткань порвана на спине острыми чешуйками, вставшими дыбом; жемчужно-серые штаны, такие узкие, что кажутся скорее второй кожей; широкий пояс, охватывающий бёдра; сапоги в тон одежды из мягкой кожи.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Ашер покачал головой, снова улыбнувшись, когда Лейдис настойчиво ткнулась бархатным носом в его щеку, нагло напрашиваясь на ласку. Она всегда была настырной, когда дело касалось почесушек, гораздо настырнее своего брата, который уютно свернувшись на шее д’а’мео’, дремал, положив длинную, узкую голову на его плечо.
«Потерпи, девочка. Скоро я смогу приласкать тебя.» - пришел мысленный ответ от беловолосого.
- Нет, не хотел. – он вздохнул, чуть склонив голову и позволяя спутанным, пропитанным рыбным бульоном волосам перетечь на грудь. Маленькими яркими вспышками блеснули бусины сапфиров и изумрудов, вплетенные в тонкие косицы. Поморщился, когда в ноздри ударил одуряющий аромат вареной рыбы. – Простите… Я, правда, не собирался  убивать вас. И я благодарен вам за то, что вы дали мне свою кровь. Она помогла… вернуть разум.
Он умолк, усмехнувшись. Этот человек был… интересным. Крау боялся его, - флюиды его страха буквально затапливали Ашера, - однако, мужчина, вместо того, чтобы просто пришибить его, пытался договориться с д’а’мео’. Это внушало уважение древнему ледовому лорду. 
Новая усмешка скользнула по тонким губам беловолосого, когда человек отослал детей, предупредив, что им не стоит общаться с пленником.
- Я не трогаю детенышей, Крау. – буркнул Ашер. – Им ничего не угрожало.
«Дикий зверь… Ты даже не представляешь, насколько верно твое предположение. И насколько близко ты был от встречи с серым Владыкой.»
Д’а’мео’ наблюдал за мужчиной, подмечая малейшие изменения в выражении лица, жестах. Он все еще чувствовал страх и настороженность мужчины. Тихо фыркнул, когда тот скривился, тронув подсохшую кровяную корку.
- У вас плохо поставлена охрана, Крау. Вернее ее нет вовсе. – проворчал Ашер, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. Веревки с тихим шелестом упали на траву. – Я мог сбежать еще три часа назад, и вы бы даже не заметили этого. – тонкие пальцы ласково огладили узкую драконью головку, зарылись в жесткую гриву, тронули мягкие ноздри. Лейдис заурчала, прикрывая фиалковые глаза.
Он поднялся плавным, текучим движением. Хотя и довольно медленно, голова все еще болела, посылая по телу волны колючей боли. Лей приподнял морду, недовольно буркнув, но мягкое прикосновение хозяина успокоило призрачную рептилию, и та вновь погрузилась в дрему.
- На озеро.. – задумчиво проговорил д’а’мео’ и, понюхав вонючую прядку собственных волос, поморщился от мерзкого амбре, которое исходило от собственных волос. – Замечательный вариант. – он двинулся следом за человеком. – Может и просвещу… Однако… Ваши духи слишком болтливы.
Ашер остановился на берегу, глядя на клубящийся над водой туман. Он завораживал, и д’а’мео’ с немым восторгом смотрел, как он свивается в причудливые фигуры, которые таяли в призрачном сиянии ночного светила. Это было красиво и завораживающе.
Чуть склонив голову к плечу, он с улыбкой смотрел, как мужчина сначала умылся, а потом, скинув одежду, вошел в воды озера, сначала по грудь, а через пару минут полностью погрузившись  в теплые воды.
Призрачные драконы соскользнули с его рук-плеч и радостно уркая, скользнули в озеро гибкими змеями. Тихо рассмеявшись д’а’мео’ повел плечами, позволяя рваной ткани упасть на траву у своих ног. Скинув штаны и сапоги, Ашер в несколько длинных прыжков оказался в воде. Нырнув, он стремительно поплыл под водой, наслаждаясь лаской прохладных струй, омывающих его стройное, поджарое тело.

_____________________________________________
Одет: свободная  расширяющаяся к низу кипенно-белая туника с широкими рукавами с узкими манжетами, обрамляющими сияющие белизной кисти, довольно длинная, напоминает некое подобие мантии; сейчас туника едва держится на плечах д’а’мео’, тонкая ткань порвана на спине острыми чешуйками, вставшими дыбом; жемчужно-серые штаны, такие узкие, что кажутся скорее второй кожей; широкий пояс, охватывающий бёдра; сапоги в тон одежды из мягкой кожи.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Д’а’мео’ легко скользил в толще воды, постепенно опускаясь все ближе и ближе ко дну озера. Вода омывала его тело, смывая усталость и боль. Она дарила силы и несла покой и умиротворение. Ашер любил воду. Любил ее во всех проявлениях. Где-то поблизости резвились Лей и Лейдис, то выскакивая из воды, то снова ныряя на глубину. Он не мешал им, знал, что призрачные драконы столь же сильно любят плескаться, как и он сам.
Достигнув дна, он на несколько мгновений замер, сосредоточившись на своих чувствах и эмоциях, и позволяя подземным, свежим ключам массировать бледную кожу. Это было приятно. Он даже прикрыл глаза, тихо заворчав от удовольствия. длинные белесые пряди клубились вокруг его головы. Словно причудливые водоросли. Они словно жили собственной жизнью, колыхаясь на каждое движение прохладных струй и головы д’а’мео’. 
Несколько томительно долгих мгновений, за которые могла пройти целая жизнь, Ашер стоял на дне лесного озера, омываемый прозрачными ключевыми водами. Вот бледно-голубые глаза распахнулись. Точеные губы искривила едва заметная улыбка, полная довольства. Гибкое тело пришло в движение. Ледовый лорд мощным прыжком послал тело вверх, устремляясь к поверхности, одновременно материализуя крылья.
Ашер выметнулся из воды в облаке хрустальных брызг и мерцающем сиянии серебристого тумана, окутывавшего его фигуру. Миг, и сияющие сотнями оттенков белого и голубого, сотканные из жгутов воздуха, крылья распахнулись, вознося д’а’мео’ вверх. Пара взмахов, и вот уже он, сложив крылья, с оглушительным плеском рухнул в воду, чтобы снова выметнуться в стремительном прыжке через несколько минут. И так повторялось раз. Другой. Третий. Последний раз д’а’мео’ взмыл в небо вместе со своими хранителями, которые юркими змейками кружились вокруг него.
Ашер наслаждался купанием, увлекшись настолько, что не сразу обратил внимание на замершего у берега Крау. Вздохнув, он приблизился к мужчине и, коснувшись ногами дна, выпрямился. Сверкающий туман крыльев клубился за его плечами, придавая ему некоей таинственности.
- Я напугал тебя?… - тихо произнес Ашер, машинально скользнув кончиками пальцев по бархатным ноздрям изящной головки Лейдис, которая, устроившись у него на плече, тотчас подсунула ее под ладонь хозяина. – Ты едва не захлебнулся, когда я проплыл мимо.- он помолчал, задумчиво глядя, как Лей, обвивает его бедро, подсовывая голову под его другую руку. -  Я настолько страшен?

_____________________________________________
Одет: обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

- Ч-что? – опешил Ашер. Он даже отшатнулся назад, столь неожиданным оказались для него слова Крау. – Кто послал? Ты о чем, человек?
Он сделал несколько шагов назад и теперь стоял на некотором расстоянии от мужчины, плотно завернувшись в туманную кисею крыльев. Оба дракона повернули к смертному узкие головы, настороженно следя за каждым его движением. Хозяин был удивлен и растерян, а потому оба призрака решили не спускать со странного двуногого внимательных глаз.
«Нет, не трогайте его.» - пришел мысленный приказ от д’а’мео’. – «Он просто боится. Люди всегда боятся того, что не понимают. Он не причинит мне вреда.»
В ответ послышалось недовольное ворчание, однако ни Лей, ни Лейдис не покинули своих насестов.
От Крау пахнуло страхом. И паникой. Эмоции были настолько сильны, что Ашер буквально захлебывался ими. Д’а’мео’ поморщился, непроизвольно сделав еще один шаг назад, пытаясь защититься от бушующего урагана эмоций. Голову вновь сдавил обжигающий обруч боли. Она ввинчивалась в виски, растекаясь к затылку. Ему казалось, что сотни маленьких короедов вгрызаются в череп, силясь разгрызть твердую кость.
- Мне больно, Крау… - прошептал Ашер, судорожно вздохнув. – Твои чувства слишком сильны… Они разрушают мой разум…
Он пошатнулся, тихий стон слетел с обескровленных губ ледового лорда. Удержать равновесие стоило немалых усилий, но у него, похоже, получилось. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и справиться с одуряющей болью и слабость.
- Меня никто не посылал. Я никого не собираюсь убивать. – голос Ашера был тихим и хриплым. Говорить было тяжело, ибо боль все еще давала о себе знать. – И я не демон. Мои соплеменники не являются родственниками этого народа, хотя нас частенько так обзывают.
Он вздохнул. Купание было испорчено. Настроение – тоже. Д’а’мео’ развернулся и медленно побрел к берегу, совершенно не обращая внимание на заклубившиеся вокруг Влада водовороты. Приблизившись к валявшейся на траве одежде, он поднял тряпки. Принюхался, тотчас же поморщившись от ударившего в ноздри мерзкого рыбного духа. Вещи определенно были испорчены, но других у него попросту не было, так что, видимо придется потерпеть, пока он не сможет разжиться чем-то более приличным, чем эти драные тряпки.
- Я не знаю, что такое Сайлентс. Я не понимаю, о каком мире вообще идет речь. Я вообще не понимаю, как здесь оказался. – заговорил д’а’мео’, обернувшись на замершего в воде мужчину. – Я не знаю никакого Лорда Хэлла. И мне все равно из какого мира ты сюда пришел. – он умолк. Некоторое время сверлил того холодным взглядом, потом сердито выплюнул. – И я не убиваю детей. Жизнь детенышей священна.
Ашер умолк, застыв неподвижной статуей. Истерзанная магическим оружием память рисовала перед его мысленным взором картины давно минувшего. Картины, которые даже спустя столько тысячелетий все еще причиняли ему боль.
- Впрочем…– проговорил он, вскидывая голову. – Если таково твое желание, я покину ваш лагерь и более не потревожу вас.

_____________________________________________
Одет: обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Ашер удивленно смотрел на мужчину. Вязкий дурман белесого тумана, вдруг потянувшегося по поверхности озера, коснулся его тела, растекаясь по жилам приятным теплом, заставляя кровь бежать быстрее, а в бледно-голубых глазах пробуждая морозную вьюгу, верный признак отголосков магии Холода. Тихий шелест одежды, прерывистое дыхание и легкие прикосновения дымных сгустков, неспешно опутывающих его тело.
- Это не бред, человек. – вздохнул д’а’мео’, снова поморщившись от въедливого рыбного запаха, исходящего от одежды. – Я чувствую твои эмоции.  Все, что ты сейчас ощущаешь: твою злость и твою ненависть ко мне, беспокойство и удивление. Но больше всего выделяется страх. – он покачал головой, все еще держа смятые тряпки в пальцах. – Ты боишься меня. И твой страх постепенно перерастает в панику.  Ты жаждешь перерезать мне глотку, и одновременно боишься это сделать.
Туман становился гуще. Теперь он напоминал молочный кисель, столь же густой и столь же зыбкий. Он окутал стройную фигуру Крау, нежно касаясь его бледной кожи. Казалось, белесая дымка не делала ничего предосудительного – лишь легкие прикосновения гибких «пальцев» к коже, губам, волосам, груди. Но это было более интимно и соблазнительно, чем самые разнузданные ночи в жизни д’а’мео’.
Что он чувствовал? Трепет… почти благоговейный, всепоглощающий. Ашер был эгоистом, неисправимым и безнадежным, но сейчас в центре его мира был лишь этот красивейшие темноволосый смертный, заигрывающий с ним, подернутый легкой дымкой пробуждающейся страсти. Что с того, что потом он уйдет и больше не увидит их? Это не имело значения, пока шла игра.
Воздух застыл, пропитавшись  терпким запахом пробуждающегося желания, тонкой струйкой поднимающегося тумана, вязким мускусом, исходившим от атласной кожи, пряным ароматом возбуждения, вязким маревом стелившимся по мягкой траве.
Чары, от которых не было защиты. И от которых д’а’мео’ не хотел защищаться.
Он смотрел, лаская похотливым взглядом гибкое мужское тело, и представлял, как его руки скользят по бархатной коже, лаская и требуя.
«Ну же… Пошевеливайся.... Надеюсь, ты не будешь… предсказуем, мой строптивый мальчик. Это так скучно… когда известен следующий шаг, вздох, движение  актеров.»
Крау приближался, бредя по колено в воде, спотыкаясь о мшистые камни, коих было множество на дне озера. Ашер чуть склонил голову к плечу, наблюдая за его перемещением. Этот человек был непредсказуем, а его желания менялись со скоростью зимней бури, что завывает в высоких горах, лаская заснеженные горные вершины.
- Что? – переспросил Ашер, задержав взгляд пронзительных глаз на губах мужчины, таких манящих, что  лицевые мышцы сводило болезненной судорогой от желания коснуться их, впиться  жадным поцелуем, ощутив их нежную, бархатистую упругость. – Хочешь, чтобы я остался? Ты уже не боишься, что я перебью весь твой лагерь? – он тихо фыркнул и, призрачные драконы заворчали, вторя своему хозяину. – Твои желания  меняются столь же быстро, как настроение капризной красавицы, Крау. Ты уж реши, чего хочешь: чтобы я ушел или чтобы остался. Или же ты все еще желаешь отрезать мне голову…
Вместо ответа мужчина ухватил его за руки, сомкнув пальцы на тонких запястьях д’а’мео’ и потянул его на себя, увлекая в прохладную,  окутанную белесой дымкой воду. Растерявшись, Ашер шагнул за ним, позволяя увлечь себя в воду. туман уже окутал его гибкую, поджарую фигуру, лаская прохладный атлас бледной кожи и пробуждая в его истерзанном магией сознании темные желания. Влад завораживал. Его неловкие движения, рваный шаг… Все было красиво. И чувственно.
Казалось, смертный выставлял себя напоказ. Влад  вел себя откровенно, балансируя на тонкой грани, что разделяла изысканную чувственность с пошлым бесстыдством. И это завораживало, притягивало, как языки пламени манят хрупкого мотылька. Они развлекались. И Ашер наслаждался им, лаская мужчину похотливым взглядом и представляя, как его руки скользят по поджарому телу, выглаживая каждую мышцу, обводя выступающие позвонки. Д’а’мео’ чувствовал, как  пальцы Крау порхают по его телу, даря изысканные,  порочные в своей откровенности ласки. И он хотел этих ласк, хотел ощутить прикосновение сильных мозолистых рук, ощутить горячее прикосновение манящих губ.
- Ты извиняешься… - выдохнул Ашер, усмехнувшись. – Удивительно. И хочешь, чтобы я остался с тобой. Невероятно… - он покачал головой, поднимая руку и осторожно касаясь подушечками пальцев сухих губ мужчины. – Ты не последователен, человек. Ты знаешь об этом? Твои желания противоречивы. – прохладные пальцы замерли, едва касаясь губ Влада. А потом легко скользнули вниз, очерчивая контур подбородка, касаясь шеи, плеч и плавно перетекая на грудь смертного. – Но ты прав… Случилось слишком много… И слишком быстро…
В воздухе, пропитавшемся ароматами мускуса и ночных цветов, что-то изменилось. Ашер ощущал это всем своим существом. Это было похоже на внезапно пробудившееся желание, пока еще едва уловимое, но уже заставляющее замирать от предвкушения. Светло-голубые глаза, в которых тлела холодная зимняя вьюга, завороженно смотрели на мужчину, отмечая каждое изменение в мимике, жестах, голосе.
«Смертный… Я знаю, насколько высока ваша чувствительность и сильны твои чувства. Ты предлагаешь завораживающую игру. Игру невесомых прикосновений и болезненной чувственности, когда желание волнами накатывает, заставляя мелко дрожать от каждого прикосновения. А потом, когда жертва будет изнывать от вожделения, ты сделаете с ней все, что пожелаешь… Да, это будет отличная ночь…»
Они остановились по пояс в воде. Туман становился гуще, клубясь и свиваясь вокруг них в причудливые фигуры,  расползаясь удушливыми волнами похоти и желания, опутывал д’а’мео’, пробираясь в каждую клетку его поджарого тела, пробуждая дремавшее в глубинах его существа желание.
Ашер мурлыкнул, нежно и вкрадчиво, а сам смотрел на Крау. Казалось, он хотел заглянуть ему в душу, попробовать ее на вкус, ощутить трепетное биение у себя под губами, заставить порхать и метаться словно, пламя свечи, мечтающее оторваться от фитиля и вспорхнуть яркой вспышкой.
Если бы взгляд мог передавать картины, ощущения и чаяния… Вся поляна утонула бы в томном предвкушении. Но мерцающие глаза беловолосого д’а’мео’ лишь улыбались, чуть лукаво и интригующе.
- Некоторые удовольствия не следует смешивать…  – пронзительные, затягивающие в бездну глаза ледового лорда вглядывались в человеческие, словно искали что-то доступное только им одним. Ашер принюхался, вдыхая сладкий с примесью горьких и свежих нот, обволакивающий и чарующе тёплый аромат, исходивший от смертного мужчины, который застыл напротив него. – Но я люблю ходить по грани… Ты же не откажешься узнать, что произойдет если эта грань все же разобьется, человек?
Гибким, текучим движением Ашер приблизился к Владу, выпрямляясь во весь свой далеко не маленький рост. Белоснежные  волосы шелковой волной обрушились на плечи, когда д’а’мео’ тряхнул головой, позволяя им лечь так, как заблагорассудится. Изящные ноздри затрепетали, втягивая одуряющий, разливающийся в воздухе приторный аромат страсти.
- Хочешь сыграть, смертный? – небрежный вопрос скользнул с губ. И Ашер Тарг'Витар улыбнулся, посмеявшись над своим эгоизмом и желанием получить то, чего жаждет. – Посмотри на меня… Нравлюсь?
Он изменялся, плавно перетекая в свою истинную ипостась, данную ему при рождении.

_____________________________________________
Одет: перетек в истинную ипостась, обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Отредактировано Ашер Тарг-Витар (27-04-2016 16:40:50)

- Вот как… - выдохнул Ашер, заканчивая метаморфозу. На точеных губах мелькнула легкая усмешка, приоткрывая кончики острых клыков. – Впрочем… Я не удивлен. За мою долгую жизнь, врагов у меня накопилось достаточно. – он хохотнул. – Так что… одним больше, одним меньше… Большой роли не сыграет. Я привык… ходить по грани.
Сейчас он стоял в полный рост и был… самим собой. Тяжелая корона белоснежных. Покрытых причудливым узором рогов венчала его голову. Влажные снежно-белые волосы рассыпались по плечам и спине, скрывая гребень и сбегающую по спине серебристую чешую. Маленькими яркими искрами вспыхивали капли сапфиров, изумрудов и бриллиантов, вплетенных в косицы.
Д’а’мео’, чью кожу ласкали белесые сгустки тумана, что клубился вокруг его гибкого, тренированного тела,  сгорал в пламени желания, что так неосторожно разбудил в нем черноволосый мужчина и неведомые чары, плывущие в пропитанном ночной прохладой и запахами лесных цветов воздухе. С каждой прошедшей минутой его чувства обострялись все сильнее, а огонь, пылающий в его крови, все быстрее разносил по жилам сладкую отраву, будя самые темные инстинкты и желания.
В мерцающих глазах давно уже кружил снежный вихрь, а красиво изогнутые губы, что сейчас кривились в насмешливой улыбке, пересохли. Хотелось облизать их языком, смачивая вязкой слюной, но Ашер не шевелился, лишь чуть повернул голову, глядя на Крау из-под тяжелых, упавших на лицо и грудь серебристо-белых прядей густых волос.
Сейчас, когда его  нервы были искорежены чужой магией и обнажены, он ощущал, что что-то не так. что происходящее неправильно, а стоящий перед ним мужчина не должен кидаться ему на шею в отчаянной жажде прикосновений и страсти.
Но…
Возбуждение бурлило в крови лорда Тарг’Витар, вскипая и обрушивая волну за волной. Оно искало выход и не находило его, лишь разбегалось обжигающим пламенем по коже, пронизывая ее множеством маленьких острых иголок, посылавших огненные импульсы по телу Ашера, стоило ему скользнуть мерцающим взглядом по гибкой мужской фигуре. Он жаждал единения с ним и сходил с ума от терзавшего его желания. И плевать было на какие-то там чары, если таковые вообще  были.
Вот Влад тряхнул головой и мириады хрустальных брызг разлетелись в стороны, осыпавшись в клубящийся у ног туман. Это заворожило д’а’мео’. Он снова мурлыкнул. Низкий, вибрирующий звук зарождался где-то в недрах его груди и походил на утробное урчание довольной кошки.
- Веришь мне… - усмехнулся Ашер, с улыбкой наблюдая, как Крау кружит вокруг него, рассматривая со всех сторон. – Но… ты не знаешь меня… Не можешь знать, что я сделаю в следующий момент. И сдержу ли свои обещания…
Мужчина не слушал, полностью погрузившись в свои эмоции и продолжая рассматривать  его, лаская его горящим взглядом и продолжая сражаться с собственными желаниями.
Ледовому лорду было любопытно наблюдать, как на его лице недоверие и страх медленно сменялись восхищением, а затем жадным вожделением, желанием отдаться целиком и полностью, а еще желанием взять и получить удовольствие. Это было с одной стороны забавно, а с другой – завораживало. Д’а’мео’ давно уже привык к пылающим обожанием и страстью взглядам. За свою жизнь он видел многих, слишком многих существ, чьи глаза наполнялись безудержной похотью, и которые готовы были отдаться ему сразу и прямо сейчас. Но взгляд именно этого смертного был особенно чарующим и желанным.
- Не сдерживайся, смертный… - некоторое мгновение Ашер смотрел в глаза мужчины, а потом запрокинул голову и… рассмеялся. Его смех, звонкий и вибрирующий, рассыпался в переполненном страстью воздухе обжигающими иглами, осыпавшимися на коже Крау. – Отпусти свои желания… – он покачал головой, ласково глядя на мужчину, - Не разочаровывай меня …
Эмоциональный фон изменился. Воздух застыл, пропитавшись  терпкой пеленой клубящегося тумана, тонкой струйкой пробуждающейся темной страсти, вязким мускусом, исходившим от атласной кожи д’а’мео’, пряным ароматом возбуждения, которое было столь густым, что его, наверное, можно было потрогать руками. Как бы Ашер ни пытался сдерживаться, но неведомые чары уже прочно опутали его, подавив волю и пробуждая только одно желание – окунуться в бесстыдные ласки. Эмоции Крау окрашивались вожделением, смешанным с непониманием и удивлением, ударяя по натянутым нервам Ашера. Это возбуждало похлеще тех эманаций, что мужчина вылил на него ранее. Вся гамма чувств, еще только откупоренных и едва заметно смешанных в одном сосуде. Еще слишком ярок вкус каждого из компонентов игры, что устроил Влад, но постепенно он уступает место другому послевкусию и так далее, до бесконечности, потому что все идет по кругу спирали, по возрастающей.
Воздух и вода,  клубящиеся вокруг мужчины пришли в движение. Подчиняясь ему, они вытолкнули его стройное тело вверх, и вот уже он завис вровень с д’а’мео’. Они смотрели друг на друга. Глаза в глаза. И страсть мешалась с вожделением, свиваясь в тугой узел. Слишком яркими были эмоции, слишком сильным желание, волнами прокатывающееся по гибкому, поджарому телу. Оно возбуждало, обещая восхитительное удовольствие, страстные стоны, слетавшие с губ. Он хотел этого смертного мужчину. Всего. Без остатка.
- Правда?..  – в урчащем голосе Ашера слышались бархатные переливы. Его голос завораживал, окутывая и лаская, даря удовольствие и пробуждая самые темные желания. – И как ты находишь первого д’а’мео’ в своей жизни, смертный? Тебе нравится то, что ты видишь?
Голос сорвался, смешавшись с протяжным стоном, в котором невыносимая мука и болезненное удовольствие шли рука об руку. Чувства и ощущения перепутались, туманя сознание, заставляя его выгибаться в чувственном болезненном наслаждении.
Боль и удовольствие…
Они сладким ядом растекались по жилам, отравляя его тело и душу, вгрызались все глубже, раздирая его тело на множество кусочков, подбираясь к хрупкому, едва тлеющему огоньку его сущности. Они сливались с ним, порождая болезненное наслаждение, что сродни ласкам умелой любовницы, пока не стали единым целым. И когда это произошло, жаркое пламя взметнулось ввысь, выжигая все на своем пути.
Боль и удовольствие.
Они идут рядом.
Всегда.
И одно не может существовать без другого.
Для него…
- Мерзавеца!… - выдохнул Ашер, пожирая темноволосого горящим взглядом, на дне которого вспыхивали искорки боли, когда что-то невидимое ударило его под колени, заставляя опрокинуться в воду. – Ты…. Утопишь меня…
Поздно. Они рухнули в озеро в облаке брызг, и пелена тумана укрыла место падения двух тел, когда воды сомкнулись над ними.
«Как ты пожелаешь… - пронеслось в голове д’а’мео’. – «Я твой… Делай со мной… что пожелаешь…»
И снова глаза в глаза… И поцелуй, сначала робкий, но после властный и требовательный. Смертный хотел и брал. Жадно, неистово. Без жалости. А он… он таял в потоках чувственной магии, страсти и желания, вихрившихся вокруг него.
Руки Ашера по-хозяйски скользнули по такому крепкому мужскому телу: по спине, выглаживая каждый позвонок, по упругим ягодицам, по бедрам. Желание передавалось с каждым новым прикосновением, лаской, заставляло выгибаться на мшистых камнях, царапая их вздыбленной чешуей, в стремлении стать ближе, прижаться плотнее к желанному телу.
Воздуха не хватало. Грудь сдавило мучительной болью. Ледовый  д’а’мео’ обнял Крау, прижимая его к своему телу и рванулся вверх, выметнувшись на поверхность, разбрызгивая вокруг себя рваные клочья белесого тумана и потоки воды.
Прохладный воздух опалил разгоряченную кожу, и Ашер хрипло застонал, передергиваясь всем телом. Одуряющее, болезненное возбуждение захлестнуло все его существо, сворачиваясь в тугой клубок где-то внизу живота. Тело жаждало прикосновений, ласковых и нежных, едва ощутимых, напоминающих касание хрупких крыльев бабочки, грубых и жестких, любых, лишь бы они смогли утолить терзавшую его жажду, которая сплетаясь с мучительной, острой болью раздирала его на множество кусочков.
- Коснись меня… Прошу… - еле слышно выдохнул д’а’мео’, касаясь кончиками пальцев серьги и отключая артефакт. – Пожалуйста… потрогай меня…

_____________________________________________
Одет: перетек в истинную ипостась, обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Слова человека звучали сладкой музыкой в его ушах. Видеть восхищение в разноцветных глазах было… приятно. Это завораживало, восхищало и наполняло д’а’мео’ чувством превосходства. Что ни говори, а знать, что ты нравишься, всегда приятно. Это всегда согревает, принося непередаваемое удовлетворение. Крау был восхищен и зачарован одновременно. Это льстило. Хотя иначе не могло быть. Ашер привык к тому, что где бы он ни появился, слепое обожание будет сопровождать его на каждом шагу. В его соплеменниках и в нем самом было нечто неуловимое, какой-то тонкий штрих, изящный мазок, некий шарм, который вызывал у практически любого разумного существа приступ восхищения.
Так было всегда.
Но не теперь. 
Восхищение Крау было столь искренним, что не могло не вызвать у Ашера некоего подобия нежности и сочувствия. И желания подарить смертному удовольствие в ответ. Д’а’мео’ хотел нежить этого мужчину в своих объятиях, касаться его бледной, напоминавшей бархат кожи, слышать его хриплые стоны и беспомощные просьбы. Он хотел его со всей страстью животного влечения. При этом ему хотелось не только дарить удовольствие, но и причинять боль, увидеть, как распускаются алые цветы на мускулистом теле мужчины, когда его чуть изогнутые, напоминавшие сабли когти, оставят на ней тонкие порезы. Он хотел слизывать эти цветы, наслаждаясь их терпким металлическим вкусом и сладким теплом.
- Ты играешь… с огнем, смертный. – низкий, утробный голос был полон мурчащих интонаций. – Я могу… не остановиться… - снова вибрирующее мурлыканье слетело с бледных, пересохших губ. – Более того… я не хочу… останавливаться…
Ответом был хриплый, безумный смех Крау. Он прошелся волной будоражащих мурашек по телу беловолосого д’а’мео’, заставляя передернуться в волнах нахлынувшего удовольствия.
- Безумец…
Прикосновение сильных мужских пальцев к запястью, такое легкое, на грани чувствительности, когда Влад вдруг потянул его за собой к груде торчащих из воды камней. Но его хватило, чтобы огонь желания, полыхающий раскаленной лавой в крови ледового лорда, взревел жарким пламенем, грозя спалить  дотла. Хотелось выгнуться, следуя за ласкающей рукой, откинуть голову, глухо, протяжно застонав. Он чувствовал как желание, поначалу приятное и теплое, мучительной болью скапливается внизу живота. Но Ашер только усмехнулся, прикрывая горящие глаза, и послушно последовал за человеком, позволяя ему отвести себя к природному трону, украшенному плавающими кувшинками.
- Красиво… – выдохнул Ашер, раскинувшись на импровизированном троне, вокруг которого все так же клубились рваные клочья тумана, придавая таинственности всему происходящему. – И завораживающе…
Ласка, едва прикасавшихся к коже пальцев множеством горячих угольков рассыпалась по коже, терпким возбуждением разливаясь по нервам и жилам, которые и так уже были отравлены сладким, болезненным удовольствием.  Д’а’мео’ вновь прикрыл глаза, откидывая светловолосую голову на мшистый валун, пряча под густыми ресницами пылающие темным пламенем глаза, в которых бушевало желание. Он хотел прикосновений этого мужчины, хотел, чтобы тот  касался его, целовал, опаляя дыханием белую кожу, хотел продолжения этой невыносимо чувственной пытки.
Ашер застонал, ощутив порхающие прикосновения горячих губ, скользивших по коже. Через долю секунды эти же губы уже неспешно целовали хрупкие косточки ключиц, обжигая, возбуждая, даря удовольствие, смешанное с болью.
Он снова затих. Лишь тяжело вздымающая грудь, да хриплое дыхание говорили о том, что д’а’мео’ все еще жив.
«Ты так же сильно хочешь меня, смертный, как я хочу забрать твое тело, вынуть из него твою душу, слышать твои сладострастные стоны, видеть, как ты выгибаешься от моих прикосновений. Мне мало смотреть на тебя. Я хочу большего… гораздо большего…»
- Зачем, человек? Зачем ты делаешь это, зная, что я могу уничтожить тебя…[/b] - выдохнул Ашер, скользнув пальцами по плечам мужчины.  – Твое желание станет моим, твой огонь сольется с моим, чтобы раствориться в темной бездне терзающей нас чувственной боли. Я выпью тебя, смертный. Выпью до дна, чтобы потом уйти, отшвырнув высохшую оболочку…
Новые ощущения, что добавились к уже имеющимся, с новой силой заставили выгнуться тело, когда рука Влада коснулась его груди. Ашер потянулся навстречу, хрипло застонав, когда влажный язык скользнул по ореоле соска, а потом и по самой твердой горошинке, увлажняя их, лаская своими невесомыми прикосновениями.
- Аааххх…
И д’а’мео’ послушно откинулся на мшистые камни и тотчас же судорожно выгнулся, запрокидывая голову и выстанывая в клубящийся туман свое удовольствие и жажду. Ответом на действия Крау, когда тот прикусил напряженный, пульсирующий сосок, были короткий стон-полувскрик. Новое обжигающее прикосновение  влажного, шершавого языка к соску… и он протяжно застонал. Сосок отозвался мучительной болью... и одновременно - таким удовольствием, что Ашер закусил губу, ощутив металлический привкус крови, прерывисто выдохнув.
Волна дрожи прокатилась по гибкому телу, стоило  почувствовать налитую силой, твердую плоть, когда мужчина прижался пахом к его  бедру. Он застонал в голос, запрокидывая голову и рефлекторно дернувшись. Это было слишком – слишком больно, слишком хорошо, Ашер едва ли сознавал, что делает, выгибаясь и ерзая на влажных от воды, заросших мхом камнях, и отчаянно желая продлить это болезненное удовольствие. С губ срываются уже не стоны, это полноценные крики желания и боли, что в равной степени смешались с них. А с ними вместе и мольба.
- Аааххх… Еще.... Не останавливайся…
Пальцы беловолосого Тарг’Витара зарылись в волосы мужчины, удерживая его голову, направляя ее туда, где больше всего хотелось ощутить завораживающие ласки.
- Не останавливайся…  - урчаще выстанывал Ашер, пока зубы Влада терзали его соски, оставляя метку на белой коже.
Он извивался на импровизированном троне, царапая длинными когтями спину мужчины, оставляя на ней глубокие царапины. Но сейчас это не волновало его. Он стремился утолить терзавшую его жажду прикосновений, желал получить свою долю ласк и внимания.  Д’а’мео’ дернулся, вскрикивая, когда сначала рука, а потом и  губы смертного сомкнулись на подрагивающем члене, начав ласкать его. Болезненная тяжесть свернулась внизу живота, наполняя тело жарким огнем. Он выгнулся, широко разводя ноги, открываясь каждому движению, каждой новой ласке, что дарили ему руки, губы и язык Крау. Он дернул бедрами, стремясь вогнать член в рот Влада, но тот не позволил этого, крепко удерживая белоснежные бедра. Ледовый д’а’мео’ разочарованно застонал,  когда тот вдруг отстранился, в очередной раз вынырнув, чтобы вдохнуть обжигающе прохладный воздух. Но Крау вернулся, вновь заскользив по напряженному члену кончиком языка.
- Да… Хочу… - хрипел Ашер, нетерпеливо дергая мужчину  за волосы. – Пожалуйста… еще… - он мелко дрожал, пока сильные мужские пальцы ласкали его бедра. – Я весь твой… Делай со мной… что пожелаешь… Только не останавливайся… Пожалуйста… Не останавливайся…

_____________________________________________
Одет: перетек в истинную ипостась, обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Отредактировано Ашер Тарг-Витар (28-04-2016 13:33:15)

Ласки распаляли, заставляя желать большего. Гораздо большего. Хотелось не только получать удовольствие, но и самому дарить его. Но смертный упорно удерживал Ашера на месте, не позволяя ему перемещаться. Так что все, что оставалось д’а’мео’ – это оглаживать спину и бока мужчины, оставляя на кои кровоточащие порезы.
Ашер всегда был «громким» в любовных играх, но сейчас… его стоны, урчащие всхлипывания были особенно оглушительными. Казалось, что любовники распугали всю живность в округе, но это только казалось. Сейчас Ашеру было не до нее, он слишком был занят собственными эмоциями и чувствами, чтобы заметить, что вокруг подернутого туманом озера было необычайно тихо, что ни одно живое существо не нарушала этой тревожной тишины. Д’а’мео’ был занят собой, а потом должен был поплатиться за свою беспечность. Рано или поздно.
Затуманенным взором Ашер смотрел как Крау ласкает его плоть, облизывая е словно желанный леденец. Довольная улыбка тронула его губы. То, что он видел, ему нравилось. Каждое движение мужчины было точно выверено и было наполнено непередаваемой чувственностью. Вот он склонился над ним, горячие губы разомкнулись, собираясь коснуться набухшей головки и…
Крау вдруг исчез. Д’а’мео’ лишь ощутил движение потревоженной воды, и смертного не стало. Глухой вполь, полный разочарования и злости разнесся над озером.
«Чтоб тебе в Свете проснуться, придурок!!! Как ты посмел бросить меня?! Мокрого! Жаждущего! Неудовлетворенного!»
- Убью!!! – рявкнул Ашер, подорвавшись с природного трона, на котором еще мгновение назад судорожно выгибался, бесстыдно разводя ноги. – Поймаю, шкуру спущу!!!
Д’а’мео’ поднимался, выпрямляясь во весь свой далеко не маленький рост. Но не тут то было. Что-то гибкое, мокрое и корявое скользнуло на талию, обвиваясь и… Ашер рухнул на камни, со всего маху впечатавшись в них спиной. Клацнули зубы, в глазах запрыгали сотни разноцветных звездочек, а голову опоясало болью.
- Что за… - прошипел беловолосый, краем глаза успев заметить, как над поверхностью  появилась голова Крау и тут же скрылась. – Что происходит?
Продолжить он не успел. Со всех сторон, куда бы он ни повернул голову, над водой стали подниматься корявые корни. Они окружали его, застывая в опасной близости, чтобы в следующее мгновение накинуться на него. Гибкие плети цеплялись за руки, ноги, путаясь в длинной густой шерсти, которая покрывала его лапы. Хватали за волосы, силясь опрокинуть на холодные булыжники, чтобы Ашер не мог подняться.
Теперь ему было не до смертного. Приходилось самому отбиваться от наседавших плетей, не давая им опутать себя.
«Лей! Лейдис!»
И вот уже два разъяренных дракона материализовались возле  беловолосого д’а’мео’, начав рвать когтями и зубами живые лианы, мешавшие их хозяину.
«Влад… Его слишком долго нет на поверхности… Люди так хрупки… Он не выживет» - мысли проносились в его голове, словно табун взбесившихся лошадей, пока Ашер орудовал когтями, разрывая упругое волокно живых корней.
Нужно было освободиться, чтобы помочь человеку, которого нечто утащило на дно озера.
И времени оставалось мало. Слишком мало, чтобы успеть.

_____________________________________________
Одет: перетек в истинную ипостась, обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Гибкие плети все еще хватали его за ноги, руки, опутывали тело, не давая подняться и ринуться вслед за Крау. Неудовлетворенное желание и похоть скручивались в тугой узел внизу живота, терзая д’а’мео’ не хуже головной боли, которая сейчас отошла на второй план. Все, что заботило Ашера в данный момент – это желание закончить начатое и скорейшее получение разрядки. И хотя возбуждение частично схлынуло, ледовый лорд был в ярости, что любовные игрища были столь бесцеремонно прерваны, а источник удовольствия так беспардонно похищен.
Призраки, злобно рыча, вгрызались в плети, раздирая их зубами и мощными когтями. Сам же Ашер столь же усердно  помогал им, весьма успешно орудуя столь же длинными и острыми когтями, что венчали его подвижные, музыкальные пальцы. Но вот последняя живая веревка была отброшена, и д’а’мео’ стремительно поднялся, выпрямляясь, чтобы в следующее мгновение легко скользнуть в воду.
Он устремился вниз, туда, куда корявые лианы тащили спеленатого по рукам и ногам Влада. Ашер глухо рыкнул, ускоряясь. Огромные крылья развернулись, пришли в движение, заработав как два мощных плавника. Бледная фигура ледового д’а’мео’ теперь неслась сквозь толщу воды с ужасающей скоростью. Он успел заметить, как корни втянули Крау в какую-то дыру, и рванулся следом. Крылья пришлось сложить, так как тоннель оказался невероятно узок. Ашер полз, с трудом протискиваясь сквозь узкий лаз. Рога задевали потолок, чиркая по камням, и тогда ему на плечи и спину падали ошметки водорослей и каких-то  грибов, что в изобилии покрывали стены. По спине что-то проползло, царапая бледную кожу, и д’а’мео’ передернулся, рефлекторно пытаясь избавиться от мерзкого ощущения множества мелких лапок, бегающих по телу.
Лаз сузился, так что теперь ему приходилось  прилагать усилия, чтобы продвинуться дальше.  Теперь уже рога со скрежетом врезались в потолок, так что осыпающаяся мерзость постоянно падала ему на плечи и голову. Пару раз он зацепился плечом за каменные выступы, оставляя на коже глубокие царапины. Но сейчас его это не интересовало, ибо он уже ощущал знакомый запах смертного, к которому примешивались ароматы гниющей плоти и водорослей, а так же одуряющий вкус мускуса, затхлости и возбуждения.
Еще пара рывков, и Ашер оказался в небольшой пещере, заваленной костями. Они были по всюду: выбеленные временем и столь хрупкие, что могли рассыпаться от легкого касания, и совсем свежие, еще сохранившие остатки гниющей плоти. Они хрустели под ногами Ашера, сминаясь в колючую крошку и путаясь в густой белоснежной шерсти, когда острые когти лап задевали их. Пахло гнилью и затхлостью. Где-то в глубине пещеры что-то чавкало и причмокивало. Тяжелые капли протухшей воды стекали по стенам, срывались с потолка, покрытого светящимися грибами.  Влажно шуршали многоножки, переползая от одного гриба к другому.
Д’а’мео’ принюхался, раздувая изящные ноздри. И тут же поморщился, когда в ноздри ударила одуряющая вонь, закашлялся, тряся головой и пробуя стряхнуть  чудовищные ароматы, окутывающие пещеру. Он сделал шаг, и тучи многоножек брызнули из-под его лап. Шаг, еще один. И еще. Он не спешил, настороженно вглядываясь перед собой. Света, что давали мерцающие растения было слишком мало, чтобы можно было что-то разглядеть.
Хриплый, протяжный стон был оглушителен в настороженной чавкающей тишине. Остроконечное ухо дернулось, навострившись. Ашер замер, прислушиваясь. Новый звук, теперь уже хрип, достиг его уха. Он шагнул вперед и замер.
Сияния растений как раз хватало на то, чтобы д’а’мео’ увидел распростертого среди костей, вымазанного в грязи Крау, руки и ноги которого опутывали живые корни. Мужчина был беспомощно растянут на покрытом грязью и останками влажном полу. Его напряженный член вздымался меж бедер, а по нему… ритмично скользили гибкие, похожие на гнилые ветви пальцы. Крау хрипел, судорожно выгибаясь, когда «пальцы» сжимались сильнее. В нос ударил вязкий аромат мускуса и семени, когда мужчина излился тугой струей, которая ударила в рот, нависшей над человеком огромной безобразной твари, напоминавшей мшистую гору зелени и гниющего хвороста. 
Ашер вскинул голову, прищурив глаза. Он рассматривал сидевшее возле человека чудовище, а внутри его существа поднималась злоба. Неудовлетворенное желание и похоть, ударили в голову. Член болезненно ныл, с бархатной, влажно подрагивающей головки капали тяжелые капли смазки. Бледные губы приподнялись, открывая изогнутые, выскользнувшие из гнезд в челюстях клыки. Хриплое, вибрирующее рычание вырвалось из глотки, повиснув во влажной, хлюпающей тишине пещеры.
«МОЕ!!! НЕ СМЕЙ!!!» - бешенство клубилось вокруг д’а’мео’, окутывая его невидимой волной. Эта тварь посмела утащить то, что принадлежит ему. Лишила его удовольствия.
Бледной тенью, Ашер ринулся к монстру, окутавшись вихрем снежной пурги.
- Убью!!! – протяжный рык разнесся по пещере.
Острые когти взметнулись и опустились, вспарывая пульсирующее тело твари. Пузырясь и чавкая хлынула бурая жижа, заменявшая чудищу кровь.
- Убью!!!!

_____________________________________________
Одет: перетек в истинную ипостась, обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Первый удар д’а’мео’ попал в цель. Острые когти вспороли морщинистую кожу твари и наружу хлынула вонючая бурая жидкость. Вонь стояла одуряющая, так что Ашер судорожно закашлялся, не в силах вдохнуть воздух. Едкие пары испаряющейся затхлой, заплесневелой крови чудовища забили ноздри, проникая в грудь и обжигая легкие болью. Было настолько тяжело дышать, что беловолосый на какое-то мгновение потерял ориентацию.
Этой заминкой тотчас же воспользовалось озерное чудовище, которое слишком быстро пришло в себя. Множество гибких, молодых рук-плетей метнулись к замешкавшемуся Ашеру, и если бы не выработанные многолетними тренировками рефлексы, д’а’мео’ уже был бы связан по рукам и ногам. И все же ледовый лорд оказывался чуточку быстрее, чуть изворотливей и хитрее твари, чьи загребущие лапы так и норовили спеленать его. И все же не смотря на все увертки, реакцию и ответные выпады, монстру все же удалось несколько раз достать его. Корявые, пропитанные вонючей гадостью ветви безжалостно прошлись по его телу, оставляя глубокие царапины на безупречной белой коже. Ашер взвизгнул , почувствовал ,как плети сдирают со спины чешую, сбегающую по позвоночнику. Тонкая струйка белесой крови побежала по позвоночнику.
- Убью!!! - вновь разнеслось под сводами заваленной костями и гниющей плотью пещере, и беловолосый остервенело ринулся в атаку, кромсая появляющиеся из ниоткуда корни-руки. - Никто не смеет забирать то, что принадлежит мне!
Он крошил плети, разрывая их руками и когтями. И рядом то и дело мелькали его верные призрачные хранители. Драконы вгрызались в чавкающую плоть ,вырывая целые куски, на месте которых сразу же прорастали тонкие лианы корявых рук. Тварь напоминало болотную гидру ,которую Ашер как-то встретил в одном из многочисленных миров. Она тоже отращивала головы, стоило снести одну, как тут же появлялись две новых.
«Нет, я не справлюсь с ней. Моих сил не хватит ,чтобы отрубить все эти руки, да и она слишком живуча. Эти длинные лапы в конце-концов спеленают меня так же как этого смертного. И одна тьма знает ,что тогда меня ожидает...»
все эти мысли вихрем пронеслись в беловолосой голове. Нужно было что-то делать ,причем как можно быстрее, ибо силы человека уходили, а сама тварь начала медленно погружаться в жидкую грязь.
- Нет, не сбежишь. Я не дам тебе уйти! - рыкнул Ашер, замерев в луже грязи. - Не сейчас!
От перемазанного белесой кровью и вонючей склизкой жидкостью, что заменяла чудовищу кровь д’а’мео’ повеяло холодом. С каждым мгновением воздух вокруг Ашера становился все холоднее. От его покрытых грязной ,некогда бывшей белоснежной, шерстью лап побежала тонкая дорожка льда. Стужа окутала беловолосого. Она росла, ширилась, заполняя пещеру.
…Холод снаружи. Холод внутри. Прыжок. Лапы бесшумно коснулись черного ледяного пепла.
Сажа должна была измазать белоснежную шерсть, густой бахромой спускавшуюся к когтистым пальцам ног, но вместо этого на черных, важных выбоинах остались следы льдисто-снежной белизны.
Пространство впереди него покрывались отливающей синевой изморозью. Тоскливый вой зимнего ветра где-то в вышине.
Наполненный снежной крошкой ветер ударил в погружающуюся тварь, заставляя застыть, превратившись в ледяную скульптуру.
Он стоял в потоком ледяной стужи. Поднялся, выпрямляясь, не замечая, как смещаются кости, а за спиной растекается ледяной туман крыльев. По плечам и спине рассыпались седые волосы.
…Вьюга, созданная д’а’мео’ затягивала монстра в свою белоснежную бездну, из которой, казалось, совсем не было выхода. Ашер окутанный полупрозрачной снежной завесой, которая постоянно двигалась, то открывая, то пряча высокую ,стройную фигуру, закутанную в прозрачный туман крыльев.  Он смотрел, как тварь билась в смертельных объятиях льда ,который затягивал ее в свою жадную, ненасытную утробу.
- Прощай... - слетело с бледных губ. Щелчок когтистых пальцев
Хрустальный звон повис в затхлом воздухе пещеры, когда созданная из первозданного льда скульптура, в которую превратился монстр, разлетелась на сотни, тысячи колючих осколков, повинуясь велению беловолосого лорда.
- Влад... - Ашер склонился над распростертым на заледенелой земле человеком. - Как ты?
Он склонился над мужчиной, бережно подхватывая его на руки. Прижав к своему телу, он прикрыл глаза. Сосредотачиваясь для перехода. Драконы уже были высланы вперед, чтобы скоординировать координаты портала. Получив от брата и сестры довольно четкую картинку, д’а’мео’ шагнул вперед и рухнул на влажную зеленую траву, едва не выронив Крау.
- Все закончилось... - шепнул он, опуская человека на землю, и упав рядом. - Ты в безопасности.

_____________________________________________
Одет: перетек в истинную ипостась, обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Он неподвижно лежал на ковре из зеленой травы, еще теплой после солнечного дня. Вокруг слышался стрекот ночных цикад, где-то ухнул филин, возвещая начало охоты. Он вздохнул, и ноздри наполнились одуряюще сладким ароматом лесных цветов, что распускались едва последний луч дневного светила скроется за горизонтом.  Лес просыпался, наполняясь привычным гомоном. Теперь озеро уже не казалось мертвым. Все пространство вокруг него звенело звуками жизни: щебетали птахи, где-то трещали кузнечик. Ашер сумел уловить топот маленьких лапок, раздавшийся среди  мягкой травы. Даже ветерок наполнился жизнью и цветочными ароматами вперемешку с ночной прохладой. Его шаловливые ручки тронули влажную гриву д’а’мео’, заставив зазвенеть драгоценные камни, вплетенные в косички, приласкал истерзанную живыми корнями спину, охладив болезненный жар. Озеро пробуждалось, наполняясь привычной жизнью и звуками. Оно очистилось и стало совершенно безопасно.
Услышав хриплый, надтреснутый голос, Ашер медленно приподнялся. Он нависал над смертным,  опираясь на локоть и морщась от пронизывающей его тело боли. Холодные, морозно-голубые глаза, в которых снежная вьюга привычно водила свой бесконечный хоровод с мягкой теплотой и нежностью смотрели на Крау.
- С твоими ногами все в порядке, человек. Они не пострадали. - тихо проговорил Ашер, тут же закашлявшись. Горло саднило. - Я сделал все, чтобы моя магия не задела тебя. В таком ограниченном пространстве это было сложно.
Д’а’мео’  осторожно приподнялся, усаживаясь на примятой траве. Передернулся ,когда спину пронзило острой иглой боли, и по ней побежала тонкая струйка белесой крови.  Места, где была вырвана чешуя жгло. Он снова поморщился.
Смертный все еще пытался собрать свое ускользающее сознание, продолжая хрипеть и кашлять. Ашер не мешал, опасаясь, что стоит ему прикоснуться к тому, и Влад забьется в истерике. И пожалуй, он не был далек от истины, глядя как тот лихорадочно ощупывает свои ноги.
- Ее больше нет, Крау. - улыбнулся  д’а’мео’, блеснув кончиками влажных клыков. - Мне удалось уничтожить ее. Теперь озеро безопасно. Я больше не чувствую угрозы. Да и мир вокруг него ожил. Этого не было, когда мы пришли сюда. - он вздохнул, сокрушенно тряхнув головой, и белоснежные ,еще влажные волосы перетекли на грудь, звякнув мелкими бусинами. - Не понимаю, почему я не почувствовал угрозу раньше.... когда мы только пришли сюда....
а между тем Крау занялся своими ногами, которые по всей видимости, не особо слушались своего хозяина. Отстегнув странные штуки, которые были на них, он принялся растирать ступни руками и пучками травы, разминая и стирая с них налипшую грязь.
- Подожди. Дай я сделаю. - Ашер придвинулся к мужчине, и отведя его ладони в сторону, начал бережно и осторожно массировать сначала ступни ног, потом медленно поднимаясь вверх к щиколоткам и голеням. - Так будет быстрее.
Услышав вопрос,  д’а’мео’ поднял на Крау глаза. Некоторое время молчал, потом заговорил.
- Как зовут? - усмехнулся он, принимаясь за вторую ногу. - Ашер. Ашер Тарг'Витар. Высший лорд ледовых  д’а’мео’. Правда мое имя тебе ничего не скажет. Вряд ли ты слышал о моем народе.
Когтистые пальцы продолжали ритмично двигаться, разминая мышцы ступней и голеней, заставляя кровь бежать по жилам быстрее. Он занимался человеком, чтобы отрешиться от жажды ,которая вновь начала терзать его. Сладкий аромат крови смертного будоражил его чувствительное обоняние, сворачивая внутренности в тугой узел и пробуждая жестокие спазмы.
Ему снова хотелось вонзить клыки в плоть этого мужчины, чтобы ощутить вкус его крови. Крау был.. сладким.
Ашер, тряхнув головой, отстранился, сев на пятки. Тонкие, подвижные пальцы последний раз скользнули по ногам Влада и  исчезли.  Д’а’мео’  опасался прикасаться к смертному, опасаясь, что снова не сдержится и на этот раз не просто порвет жилы, но попросту убьет его, желая утолить жажду.
- Тебе надо вымыться, смертный. - шепнул он, поднимаясь с травы. Гибкий хвост хлестнул по траве, вырывая пучок зелени. Шипы, стянутые тонкой перепонкой встопорщились, но тут же сложились. - Я могу отвести тебя к озеру. Теперь оно безопасно. Других тварей здесь нет. - он прислушался. Неподалеку звенел ручей. - Или же отнесу к ручью, что протекает неподалеку. - бросив на Влада внимательный взгляд, усмехнулся. - Пожалуй, ручей будет лучшим вариантом...
Склонившись над мужчиной, Ашер помог ему подняться, а потом ловко подхватив того на руки, шагнул в зеленые заросли. Через несколько минут он уже опускал Крау в проточные воды лесного ручья. Шагнув на берег, ледовый лорд замер, предоставив человеку самому решить, как поступить дальше.
- Мой мир находится слишком далеко отсюда. - голос его был тихим, но мужчина слышал каждое слово беловолосого. - Раух’Гайрэ  - мир сумрачных туманов и снежных вьюг, непролазных чащоб и бескрайних пустынь, полноводных рек и мертвых морей, великолепных городов и парящих островов, созданных Высшими лордами моего народа, большинство которых сгинуло в глубине веков. - Д’а’мео’ вздохнул, покачав головой. - мой мир — это  мир двух солнц, красного и синего, что встречаются во время пересвета, когда одно уходит в закат, а другое поднимается над горизонтом. Но мало кто помнит, что есть еще третье солнце… Черное, которое встает раз в тысячу лет…
Ашер улыбнулся воспоминаниям, которые вдруг затопили его сознание. Картины родного мира сменяли друг друга, вызывая в сердце беловолосого щемящую тоску. Он застыл, напоминая изящную скульптуру тончайшей работы. Такую хрупкую и одновременно дышащую огромной силой. Он настолько глубоко ушел в воспоминания, что не сразу услышал очередной вопрос смертного.
- Луч дз-зирта сбил настройки моего портала. - пожал плечами Ашер. - Поэтому вместо Ледовых пустошей Агариса я попал сюда. - седая голова качнулась. - Боюсь, что этот мир мне не знаком. За свою долгую жизнь я ни разу здесь не был. - он вздохнул. - Более того, я вообще не знаю, как далеко этот мир находится от пространственных дорог.

_____________________________________________
Одет: перетек в истинную ипостась, обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

- Всегда пожалуйста.  Мне это было... - улыбнулся Ашер, склонив голову в подобии поклона. Усмехнулся, блеснув клыками, потом закончил. - ...в удовольствие.
Фраза вышла двусмысленной, но д’а’мео’ это не беспокоило. Смертный может понимать сказанное так ,как сочтет нужным, в меру своего понимания. Возможно, он хотел напомнить о тех мгновениях умопомрачительной близости ,что произошла между ними в водах лесного озера. А возможно, просто выразил свои ощущения. Но так или иначе, он не раскаивался в том ,что спас этого человека и вернул ему возможность ходить.
- Все это странно. - задумчиво проговорил Ашер, наблюдая с берега, как Крау плещется в ручье, смывая засохшую грязь и прилипшие к телу клочья гниющих водорослей и травы. - Обычно я довольно точно могу сказать, безопасно ли то или иное место. Я даже могу определить насколько безопасен целый мир. Но  в этот раз... Я не чувствовал ничего. Мои чувства молчали, словно на них набросили полог неслышности. Их словно выключили, когда мы пришли к озеру.  - он вздохнул. - Это должно было насторожить меня... но почему-то не насторожило.
Ашер не обратил внимание на появление гнома и перепалку того с Крау. Лишь благодарно кивнул, когда  мужчина велел выстирать и его одежду.
Мир вокруг них оживал, все больше наполняясь привычными лесу звуками. Казалось, будто с гибелью озерного чудища из этого места ушло нечто зловещее, что не давало лесным обитателям спокойно жить. Ветерок играл с резной листвой старых деревьев, шуршал в зарослях камыша, ласкал нежные лепестки огромных лилий, плавающих на поверхности озера. Все вокруг дышало покоем и умиротворением.
Влад погрузился в ручей с головой ,и Ашер невольно улыбнулся, когда тот вынырнул, шумно фыркая и отплевываясь от попавшей в рот воды. Сейчас он напоминал простого мальчишку. Да по сути он и был мальчишкой, которому слишком рано пришлось повзрослеть. Страх еще проскальзывал в его резких движениях, но он честно старался справиться с ним. Это подкупало д’а’мео’.
- Можно сказать и так. - кивнул Ашер, отмирая и начиная возиться. Края раны жгло, и это причиняло ему неудобство. Да еще кровь продолжала сочиться, сбегая по вздыбленным чешуйками на хребте. - Я - Высший лорд. Один из последних среди нашего народа. Когда-то нас было много. Но сейчас остались лишь единицы. Мой народ забыл о своем прошлом. Когда-то влияние Высших лордов распространялось на всю планету.
Ашер умолк, вновь неподвижно застыв. Эта неподвижность была... совершенна. И пугающа. Казалось, что жизнь покинула это белоснежное тело, ибо невозможно было услышать ни дыхания, ни движения, ни биения сердца. Ничего. Безупречная статуэтка. И столь же смертоносная.
Он не пошевелился даже тогда, когда Крау приблизился к нему вплотную, чтобы коснуться края рваной раны на спине. Холодные пальцы тронули серебристые чешуйки, все еще висевшие на ошметках бледной кожи.  Ашер улыбнулся, когда мужчина обмакнул пальцы в белесую кровь, поднося их к своему ному. Чтобы ощутить ее запах.
- Моя кровь пахнет силой... и древней магией, смертный. Она не имеет вкуса, но может сжечь внутренности любого живого существа. - голос Ашера напоминал шепот летнего ветерка. Слишком тихий, чтобы его услышали в отдалении, но достаточно громкий, чтобы Влад понял каждое слово д’а’мео’. - Когда-то это была самая обычная кровь. Такая же, как у любого живого создания. Ныне же она настолько пропиталась волшебством, что превратилась в чистейшую магию. И стала ядовита для всего живого. Не нужно пробовать ее, если только ты не хочешь встреться с Серым Владыкой.
Кивнув, Ашер поднялся и шагнул в ручей. Ручей не был столь глубок, как озеро, но все же д’а’мео’ устроился в нем с некоторым комфортом. Он принялся оттирать кожу от слизи и налипшей грязи.  Он действовал осторожно, стараясь не зацепить глубоких порезов и рваных ран на теле. Вода успокаивала его, смывала усталость и дарила новые силы. Она освежала его, принося успокоение.
- Есть. - он вскинул рогатую голову, вглядываясь в застывшего на берегу Крау. - Пространственными дорогами обычно называют порталы, или двери, между мирами. Миров великое множество, Влад, и они связаны между собой системой пространственных дверей. На одних мирах таких дверей может быть много, на других всего несколько штук. Но есть и такие миры, в которых всего одна дверь.
Улыбнувшись, Ашер плюхнулся в воду, погрузившись в ручей с головой. Все же было недостаточно глубоко, и над поверхностью виднелись кончики, покрытых морозным узором рогов. Вынырнув,  д’а’мео’ отряхнулся, словно большая собака, разбрызгивая вокруг себя множество хрустальных брызг. Тряхнув головой и позволив длинным волосам лечь так, как заблагорассудится, он выскользнул на берег. И снова застыл, когда Влад приблизился к нему и, протяну руку, осторожно коснулся  серебристого узора, прослеживая замысловатые линии. Он не дышал все то время, пока мужчина изучал его тело, осторожно скользя кончиками  пальцев по бледной, прохладной коже. Крау проследил линию татуировки, потом столь же бережно коснулся его плеч, перейдя на спину. Подушечки пальцев прошлись по чешуйкам и вновь замерли у края рваной раны. Прикосновения были приятны, и Ашер прикрыл глаза, тихо заурчав от удовольствия.
- Да, кровь помогает мне восстановиться. Она ускоряет регенерацию. - отозвался д’а’мео’, улыбнувшись и покачав головой. - Нет, я не причиню тебе вред, смертный. - бледно-голубые глаза широко распахнулись ,когда мужчина протянул ему руку, словно приглашая. Тонкие ноздри затрепетали, раздуваясь. Ашер замер, завороженно глядя, как пульсирует маленькая жилка на запястье человека. - Ты предлагаешь мне... предлагаешь мне себя? Сам? - когтистые пальцы аккуратно взяли его руку, приласкав бледную теплу кожу. Они застыли, накрыв маленькую жилку, что продолжала лихорадочно пульсировать. - Это честь для меня, Крау. Я принимаю твою жертву с огромной благодарностью.
Рогатая голова склонилась, губы отъехали назад, открывая выдвинувшиеся из гнезд в челюстях клыки. Неуловимое движение ,и Ашер вспорол жилу на руке Влада, погрузив в рану клыки. И начал пить. Он пил жадно, глухо урча и прикрыв глаза от удовольствия. Кровь была сильной. Она растекалась по его телу обжигающей лавой неся силы и ускоряя регенерацию. Прошло некоторое время, прежде чем Ашер поднял голову и вновь взглянул на мужчину.
- Спасибо.. - шепнул он, вновь склонившись над растерзанным запястьем и принимаясь его вылизывать. - Это поможет ране быстрее затянуться. Я могу сделать тоже самое  и с остальными твоими ранами. Если ты позволишь мне...
_____________________________________________
Одет: перетек в истинную ипостась, обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Ашер, с мягкой улыбкой смотрел, как Влад расставив руки в стороны, замер перед ним, показывая, сколько ран нанесла ему тварь.
-Позер, - тихо фыркнул д’а’мео’, склонившись над мужчиной . – Я чувствую каждую твою царапину, смертный. Каждый порез. – Я могу сказать, в какой последовательности они были нанесены.
Узкий язык метнулся меж губ беловолосого лорда и заскользил сначала по спине Крау, слизывая запекшуюся кровь и вычищая каждую царапинку, каждую рану, а потом столь же неспешно перешел на руки и далее грудь мужчины. Ашер не торопился, старательно вычищая раны от потемневших сгустков запекшейся крови и омертвевшей ткани и одновременно втирая в них свою слюну, которая не только обезболивала, но заставляла ткани регенерировать быстрее.
Д’а’мео’  тихо фыркнул, заметив, как участилось дыхание смертного, как стон сорвался с его губ. Удовлетворенно уркнув. Он продолжил чистить Влада, прекрасно понимая, что столь необычная ласка приятна человеку.
«Тебе нравится, смертный. Очень нравится. Я слышу, как участилось твое дыхание, как сердце начинает бухать о ребра. Желание вновь пробуждается в твоем теле…»
Ашер замер, когда пальцы Крау обхватили его рога, проследив изящный узор. Он поднял голову, отстраняясь и внимательно всматриваясь в лицо мужчины. Прикрыв глаза д’а’мео’ терпеливо ждал, пока подушечки пальцев  смертного скользили по его лбу. Порхая по  мелким чешуйкам. Вот руки Влада коснулись его плеч, надавили, понуждая лечь, и Ашер, утробно муркнув, послушно опрокинулся на спину, разметавшись на ковре из душистой зеленой травы. Улыбнулся, обнимая устроившегося на его груди Крау. Когтистые пальцы огладили спину мужчины, стараясь не задевать многочисленных порезов и ссадин.
- Ты задаешь слишком много вопросов, смертный. – усмехнулся беловолосый д’а’мео’, тронув темные пряди влажных волос мужчины, перепутавшихся с его собственной гривой. – Твое любопытство не имеет границ.
Он ненадолго умолк, выжидая, пока Влад перестанет возиться и  затихнет. Вот черноволосая голова коснулась его груди, и человек улыбнулся, вслушиваясь в размеренное сердцебиение Ашера. Раскатистое мурлыканье раздалось впрохладной ночной тишине. Ашер урчал, лениво перебирая темные пряди.
- Моя кожа теплеет только во время любовных утех, смертных. – тихо проговорил он. – И во время брачных игрищ. Все остальное время мое тело сохраняет  легкую прохладу. Я всегда был таким. Это особенность всего клана ледовых д’а’мео’. – он помолчал, собираясь с мыслями. Потом продолжил. – Нет, мой народ обладает… хм… разными талантами.  Каждый клан имеет предрасположенность к определенной магии. Детеныши могут наследовать дар как одного из родителей,  так и обоих.
Сейчас, когда опасность миновала, а раны на его теле постепенно затягивались. Ашер наслаждался покоем и прикосновениями мужчины, который все так же лежал на его груди, вслушиваясь  как размеренно бухает сердце о ребра д’а’мео’. Над их головами сверкали звезды, осыпая их далекими серебристыми искрами. Было уютно.
- Война… Она унесла жизни две трети  моих соплеменников. Высшие лорды погибли первыми, потому что именно по ним был нанесен первый удар. Следующими были наши женщины и дети. Серый Владыка тогда собрал пышную жатву. Не было ни одной семьи, где бы ни побывал Повелитель мертвых. – Ашер запнулся, когда память швырнула его в прошлое, развернув перед ним зловещие картины. – Болезнь, которую занесли захватчики, выкосила почти всех самок и детенышей.  Мы слишком поздно нашли лекарство. Ныне соотношение женщин  по отношению к мужчинам примерно один к десяти.
Вопросы так и сыпались на д’а’мео’. Беловолосый лорд лишь усмехнулся, однако после долгой паузы все же продолжил рассказ.
- Мою кровь… - задумчиво проговорил он, заглянув в подернутые сонной пеленой глаза смертного. – Я подумаю…
Ашер хотел продолжить, но Крау уже погрузился в сон, уютно устроив голову у него на плече. Некоторое время д’а’мео’ неподвижно лежал, все так же оглашая пространство раскатистым урчанием, которое убаюкивало мужчину. Но вскоре  голод напомнил о себе, скрутив внутренности болезненным спазмом. Беловолосый издал тихий стон, настороженно прислушиваясь к дыханию человека. Тот продолжал мирно сопеть.
Улыбнувшись. Ашер осторожно высвободился из объятий Влада, бережно уложив того на траву. Когтистые пальцы скользнули по лбу мужчины, даря мимолетную ласку.
- Спи спокойно, смертный… Спи в безопасности…  - шепнул он, коснувшись виска Крау прохладными губами. – Лейдис будет охранять твой сон, пока я не вернусь…
Едва Ашер умолк, как в воздухе соткалась гибкая змеиная фигурка. Драконница ткнулась мягкими ноздрями в щеку хозяина и скользнула на траву, свернувшись клубком  возле головы мужчины.
- Береги его, Лейдис. – шепнул д’а’мео’ – Мне надо поесть. Я скоро вернусь.
Развернувшись на лапах, Ашер скользнул в заросли, растворившись в зелени леса.

_____________________________________________
Одет: перетек в истинную ипостась, обнажен. Одежда бесформенной кучей лежит на берегу.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Отредактировано Ашер Тарг-Витар (04-05-2016 13:34:34)