Мир Дарион |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Мир Дарион » Прошлое » Блюдо, которое подают горячим. Лето, 1498 год, Иные Миры
Дата: лето, 1498 год.
Место: -
Участники: Ева, Лиса
Коротко о главном:
"Последний, кто таскал Лиску за косу, был скормлен духам" (с) Ева
"Ворона закипала долго, но уж когда взрывалась..." (с) Лиса
"Не мое дело" (с) Тимур
Отредактировано Лиса (29-04-2016 22:03:07)
Погода стояла засушливая и жаркая - духота ощущалась даже в сырых и болотистых обычно тортериумских лесах. Ближе к полудню под крышей маленького дома бокора становилось невозможно находиться: Агронак гнал учеников наружу, поручая им одно дело за другим. И даже Лиса, обычно предпочитавшая заменить саму работу старательным видом ее выполнения, готова была схватиться за любое поручение наставника, лишь бы побольше времени провести снаружи.
За водой, к примеру, она ходила с особым удовольствием, наплевав на мошкару, тяжесть кожаных ведер, оттягивающих руки, и палящее солнце. Не в последнюю очередь - потому что отсюда, с окраины леса, где кряжистые деревья нехотя расступались, приподнимая узловатые корни и открывая дорогу широкому ручью, можно было разглядеть лежащую вдали деревню.
В ясные дни лисица подолгу стояла здесь, пытаясь издали рассмотреть плотные, крепко сбитые домики, кажущиеся не более, чем песчинками в такой дали, уловить чутким ухом привычные домашние звуки, присущие людскому жилью - мычание скота, собачий брех, учуять запах теплого хлеба. Бокор неспроста поселился именно здесь: вглубь леса жители поселения заглядывали неохотно - в немалой степени из-за суеверия, которое породил среди них дом колдуна, творящего неведомые людям темные дела. До самой же деревни было не больше часа пути. Раз в месяц или два Агронак сам ходил в деревню - выменивал лесной мед и звериные шкурки, которые они добывали в лесу, на молоко, мясо, яйца, овощи, ткани и инструменты. Несколько раз брал с собой и учеников - троицу странного вида подростков, настороженно и с жадным любопытством косящихся на такие простые и привычные вещи домашнего быта.
Нет, Лисе вовсе не хотелось возвращаться к той жизни - не для того она так долго избегала ее, и уж точно не для того так долго училась, терпеливо перенося все испытания, что придумывал для них бокор. Власть над духами. Общение с богами. Возможность повелевать такой силой - вот ради чего стоило сносить все неудобства лесной жизни.
Но все-таки есть ли в этой силе смысл, если ее нельзя так просто использовать? Для чего договариваться с могущественнейшими в мире созданиями, если для всего широкого мира ты так и остаешься чудаковатой и наверняка сумасшедшей девчушкой, плетущейся за спиной своего жутковатого учителя? Что толку в умении видеть сквозь границы незримого мира, когда для всех ты - никто из ниоткуда?
Этого Лиса понять не могла. И, по счастью, именно эти вопросы никогда не срывались с ее губ в присутствии учителя - в отличие от сотен и тысяч других "как", "для чего" и "почему". В свои пятнадцать - почти шестнадцать - лисица была достаточно прозорлива, чтобы никогда об этом не спрашивать.
Но сегодня она наконец-то узнает эти ответы. Сама.
Даже наполненные ведра не казались тяжелыми, когда она в радостном предвкушении спешила обратно к укрытому в чаще дому бокора.
- Сегодня наш день, - нетерпеливо шепнула она Вороне, возбужденно блестя глазами. Поймала предостерегающий взгляд подруги и смолкла, чутко прислушиваясь к тому, как наставник последний раз проверяет собранный в дорогу мешок. Какое счастье, что именно сегодня ему понадобилось уйти - в свои дела бокор посвящал учеников далеко не всегда, даже любимицу-Еву. Опять вернется, принеся с собой запах свежей крови, бешеный огонь в глазах и отзвуки голосов духов за плечами. Иногда в дела Агронака лучше было не лезть, и даже не в меру любопытная лисица уяснила это для себя.
Но какое совпадение, какое поразительное счастье - оказаться без присмотра бдительного наставника именно сегодня, когда за лесом, в деревне, на которую она так долго смотрела, готовят праздник! Зажигают костры с брошенными в них ароматными ветками, пекут крохотные сладкие пирожки с румяной, поджаристой корочкой. Будут плясать и петь у костров всю ночь напролет. Будут загадывать загадки и проходить шутливые испытания.
Какое счастье оказаться предоставленной самой себе в день середины лета!
А ведь и он тоже там будет...
Лиса облизнула губы и притихла, унимая радостное волнение, чтобы невзначай не выдать своих надежд перед проницательным наставническим оком. Крепко сжала руку Евы, молчаливо напоминая о соучастии Вороны в ее безумных планах. Их день. Ее день, лети оно все к духам!
Отредактировано Лиса (30-04-2016 09:25:05)
В иные дни трудно было понять, что же хуже - изнуряющая жара или затяжные дожди. И те, и те дни сулили одуряющую скуку или дела через силу, когда нет желания даже пальцем шевельнуть, а надо что-то делать, иначе не миновать нагоняя от наставника. Иные дни были похожи один на другой, но нельзя было сказать, что Ева скучала. Да, была повседневная работа, бокор без зазрения совести припрягал учеников и к охоте, и к собиранию всяких растений и грибов, и к работе по дому. Но была и учеба, а знания Ворона впитывала как губка, и хотя запретов сейчас было, пожалуй, больше, чем разрешений что-то проверить на практике, девушка не огорчалась и не досадовала на это, придет время и все будет. Были еще и друзья, без которых быть может все было куда сложнее и муторнее, а может быть и наоборот. Был в конце концов Эшу, который хоть и не всегда откликался на зов, но приносил с собой интересные истории и новости из тех мест, где она сама никогда не бывала. Все это разрывало монотонность будней, а ведь были еще и редкие походы в деревню.
Мастер Агронак, конечно, держал их подальше от всего остального мира и в частности от демонов, которые к вудуистам явно дышали неровно, но все же иногда брал с собой. И тогда Ева, до этого момента читавшая о сельской местности исключительно в книгах, вовсю глазела по сторонам. На них тоже глазели, а еще сторонились и творили защитные знаки, дабы отвести возможную порчу, но все эти взгляды и знаки вызывали у Птицы лишь кривую и даже несколько презрительную усмешку. Как будто от духов можно защититься кривым знаком или дешевеньким оберегом. Да если только она захочет, то всем этим суеверным деревенским увальням житья не станет. Конечно, духи могут и не подчиниться самонадеянной девчонке, но об этом юная вудуистка даже не задумывалась. Сколь бы она не была послушна и прилежна, тщеславие и гордыня были ей отнюдь не чужды. И Ева была твердо уверена как в своих силах, так и в изрядном превосходстве над другими людьми.
Впрочем, местный праздник манил ее не меньше Лиски, и когда подруга предложила тайком сбегать туда, она согласилась, не раздумывая. С большим удовольствием Ева бы, конечно, отправилась с наставникам, как раз в этот день опять уходящим по каким-то своим делам. Но Агронак не считал нужным брать с собой учеников, а проситься с ним девушка не смела. Пожалуй, наставник был единственным существом, перед которым Ева действительно преклонялась, ибо знания старого бокора казались ей воистину безграничными. Что не мешало Вороне от случая к случаю нарушать его запреты и бедокурить не хуже рыжей подруги. Поход в деревню был одним из таких запретов, и сейчас они собирались его нарушить. И если Ева была абсолютно спокойна, то Лиска прямо так и светилась от предвкушения, что приходилось ее одергивать. На восторженный шепот девушка лишь крепче сжала руку рыжей и кинула на нее предостерегающий взгляд. Бокор как раз вышел из дома, мрачным, тяжелым взглядом окидывая всех троих: и сияющую Лиску, и безразличного ко всему Тимура, и спокойную Еву. Он ничего не говорил, все уже было сказано давным-давно, когда мастер Агронак первый раз оставил их одних на целые сутки, и повторять наставник явно был не намерен. Да оно и не требовалось, если что его ученики научились делать хорошо, так это запоминать его слова. Зато смотрел старый вудуист так, что пробирало аж до самой печенки.
"Догадается или нет? - думала Ева, сжимая руку Лиски в ответ. - Прочтет по глазам? Приставит присматривать за нами духов, запрет в доме?" - ожидать можно было чего угодно, но бокор все так же молча развернулся и ушел. Девушка тихо выдохнула и посмотрела на Лиску.
- Ждем час, чтобы наверняка, и в деревню... - на губах появилась улыбка. - Главное, вернуться с рассветом, и доделать задание наставника. Тебя это тоже касается, Тимур. - Уже без улыбки Ева глянула на медведя, но тот лишь равнодушно пожал плечами и утопал куда-то за дом. А оттуда наверняка сбежит в лес и дожидаться часа не станет. Ему деревня уж точно была не интересна.
- А в остальном мы можем делать все, что душе угодно. - Вновь переведя глаза на подругу, усмехнулась Ворона.
Час они провели как на иголках, но Ева предпочитала перестраховаться, чем лишний раз нарываться на недовольство мастера Агронака. Да и подготовиться им обеим все равно было необходимо, праздник-праздником, но лучше быть готовыми ко всему, тем более при таком скоплении народа.
Отредактировано Ева (01-05-2016 22:12:42)
Желтые цветы с терпким сладким ароматом. Длинная нить янтарных бусин. Чашка, полная спелой земляники.
Вдох-выдох.
Пламя свечей, зажженных вокруг алтаря Эрзули, застыло в неподвижном и душном летнем воздухе.
Лиса опустилась на колени, склонила голову, пытаясь успокоить взбунтовавшиеся и вихрем скачущие мысли, но они продолжали лихорадочно метаться, мешая сосредоточиться. Агронак уехал. Она до последнего не могла поверить в то, что это все-таки получится - слишком прозорлив был бокор, слишком подозрителен. Слишком хорошо знал их троих. Неужели и вправду решил, что страх удержит их в доме в такую ночь?
Но все-таки уехал. Уехал! Предоставил им возможность показать, на что они способны, и уж она-то своего не упустит. Пусть ей всего пятнадцать, и инициацию она прошла совсем недавно - она сможет! У нее получится. Она докажет всем...
Пальцы Лисы затеребили крохотную куколку, сшитую из неровных красных лоскутков, коснулись выбившегося локона длинных светлых волос. Дамиен. Его зовут Дамиен, и он - самый красивый из всех, кого она видела. Глаза синие - как небо. Волосы - цвета спелых пшеничных колосьев. Улыбка - как луч солнца в пасмурный день. Лиса никогда не была мастером поэтических сравнений, и в воспевании красоты оставляла желать много лучшего, но уж в целеустремленности могла дать фору иным стратегам, и никак иначе.
Он говорил с ней всего три раза из тех, что она приходила в деревню вслед за Агронаком, и Лиса помнила каждую минуту, каждую секундочку этих разговоров. Все запомнила, до последнего слова и жеста! И как смотрел на нее - один из немногих людей, глядевших на юных учениц колдуна с интересом, а не со страхом или настороженностью. И как угостил пирожком с яблоком - одним из тех восхитительно сладких пирожков, вкус которых лисица уже сейчас воображала на своем языке. И как, улыбаясь, похвалил красоту ее рыжих волос и засмеялся, когда она, смутившись, вспыхнула.
Самый красивый. Самый добрый. Сегодня она точно должна его увидеть! А когда увидит...
Лиса улыбнулась, поцеловала куколку, спрятала за пазуху. Добыть локон его волос было несложно для девчонки, неплохо обращающейся с острейшим ножом. Совсем несложно заклясть куколку. И невыносимо трудно - дождаться того часа, когда она сможет, наконец, его увидеть!
Дамиен...
Она мечтательно прошептала его имя и невольно вздрогнула, когда нежный женский голос эхом вторил его. Неподвижное пламя свечей шевельнулось от легкого ароматного ветра, коснувшегося ноздрей.
- Дамиен? - с любопытством повторила Эрзули, трогая янтарные бусины, сверкнувшие, как маленькие огненные искры. Подняла голову - отблески пламени вспыхнули в глубоких, темных глазах.
Лиса невольно задохнулась от восхищения, волнения и благоговения одновременно. Услышала! Пришла! Пусть Эрзули взяла ее под свое покровительство меньше года назад, и почти все это время избегала ее молитв, сегодня - пришла. Значит, верит в то, что она собирается сделать. Значит - все получится...
- А ты серьезно настроена, - Эшу наклонилась, перекинув через плечо заструившийся шелковый водопад темных волос, изящно взяла ягоду из чашки. Лиса завороженно следила за ее тонкими пальцами с нежно-розовыми перламутровыми ногоками, за движениями ее алых губ. Идеал красоты. Воплощение женственности. Богиня. Быть бы хоть самую малость, хоть самую чуточку столь же прекрасной и обворожительной!
Эрзули улыбнулась - странной, загадочной, испытующей улыбкой.
- Это несложно устроить, - лукаво шепнула она, даже не скрывая, что читает мысли своей юной последовательницы. - Ты знаешь, что нужно делать?
Лисица невольно полыхнула ярким румянцем. Она-то знала, чего хочет от нее Дамиен, и чего она сама хочет от него. Не были тайной и помыслы Эрзули, для которой жажда любви была столь же естественна, как жажда пищи или воды для смертного.
- Конечно, - выдохнула она, подавшись вперед и сжимая кулаки на коленях. - Я же не ребенок. Испытай меня, Эрзули...
Тихий смех был ответом на ее наивную самоуверенность. Прохладные пальцы Эшу взяли еще одну ягоду, нежно коснулись губ Лисы, побуждая съесть крохотную сладость. Гибкий женский силуэт окутало золотистой дымкой, растворило в призрачном благоуханном мареве. Теплое сияние опустилось на голову и плечи лисицы, она вдохнула его всей грудью, закрыв глаза - и страх перед вторжением Эшу, первым неожиданным вселением Хранителя отступил сам собой.
Она ничего не боялась.
Наверное, час, отведенный Евой, уже успел подойти к концу - Лиса потеряла счет времени, переполненная новыми, странными, восхитительными ощущениями, которые принесло вселение Эрзули. Она необычайно ясно ощущала каждую клеточку собственного тела, отчетливо чувствуя разом и все прекрасное, и все отвратительное что ее окружало. Запах сладких цветов и вкус земляники - простовато. Теснота и духота крохотной комнатки, закопченный потолок и грязное, топкое болото, в котором располагался дом бокора - ужасно. Это место не для нее. Она не должна находиться здесь.
Она обернулась только на стук двери - Ева сообщала о том, что пора. Пора веселиться. Пора взять свое...
Она неторопливо подошла к хлипкой створке, распахнула ее, застыв на пороге. Это была Лиса - и не Лиса одновременно. Ее лицо и тело сохраняли облик пятнадцатилетнего подростка - узенькие плечи, хрупкие кости, тонкая шея, на которой сверкало янтарное ожерелье, странно сочетающееся с простеньким (единственным!) лисицыным платьем. Но в повороте головы, в уверенном взгляде, в покачивании бедер, в слишком плавных и неторопливых для порывистой Лисы движениях читалась совсем другая женщина, знающая о собственной неотразимости и всегда умеющая этим пользоваться. Сверкали голубые глаза, сияла кожа, золотом блестели гладко расчесанные рыжие волосы. Вторжение Эрзули не сделало лисицу красавицей, но безусловно заставило бы поверить в это всех.
- Как я выгляжу? - кокетливо поинтересовалась она. Голосом Лисы, но с чужими, незнакомыми интонациями. Танцующей походкой обежала вокруг Евы, ласково погладила Ворону по щеке и задорно рассмеялась. - Нас уже ждут. Пойдем!
Отредактировано Лиса (02-05-2016 09:41:08)
Как нарочно, отведенное ей же самой время, тянулось словно старая тянучка. В отличии от подруги Ева взывать к своему Эшу не стала, нутром чуя, что Гранс Бва их поступков не одобрит, ведь нарушался запрет наставника. Но запрет-запретом, а деревенский праздник так и манил, заставляя сердце быстрее биться в груди от предвкушения нового, непривычного веселья. К тому же с ними все равно будут духи, и если что вдруг пойдет не так - всегда помогут. В этом Ева была полностью уверена.
"Хотя что может пойти не так? Кто вообще что-то посмеет нам сделать?" - мысленно фыркнула девушка, в который раз перепроверяя сумку и в общем-то скудные, но весьма необходимые пожитки - ритуальный нож, мешочек с несколькими серебряными и россыпью медных монет, куколку-заготовку, мало ли, а вдруг понадобиться? Ножи и рогатку Ворона в этот раз с собой брать не стала, только лишняя тяжесть? Интересно, что же все-таки там будет? На деревенских праздниках Ева никогда не была, да и на городских - не особо, приютских детей туда выводили от силы раза два-три. Но все же кое-что девочка запомнила и теперь было интересно сравнивать, так это или нет. Что ж, осталось совсем немного времени и они с Лиской точно все увидят своими глазами.
Едва по прикидкам Евы истек час, как она забарабанила в дверь лисицыной комнаты.
- Лиска, пора, час уже прошел! - в голосе Птицы слышалось явное нетерпение и возбуждение от предстоящего мероприятия. - Идем, ты же так хотела! - дверь распахнулась и на пороге появилась Лиска и не Лиска одновременно. Ева недоверчиво сощурилась, разглядывая обновленную подругу. - Хорошо выглядишь... - Девочка дернула себя за кончик косы и кивнула, впервые засомневавшись в правильности всей затеи. Общение с Эрзули явно вдохнуло в подругу новые силы, но это-то как раз и беспокоило. - Кто нас там ждать может? - фыркнула Ева, тряхнув головой. Нет, долой подозрительные мысли, сейчас они идут веселиться и точка. - Идем. - Она сама ухватила Лиску за руку и потянула прочь от домика бокора.
Праздник в деревне уже начался, но народ еще только начинал разгуливаться. Но бочки с чем-то алкогольным на центральную улицу уже выкатили, и народ постарше в основном кучковался рядом с ними, повышая градус веселья. Молодежь, напротив, старалась разбиться на парочки или небольшие группки. Повсюду носились дети, внося в веселую суету порцию своего хаоса. На еще двух девчонок и внимания-то почти не обратили, не до того всем было. Так что все пока начиналось хорошо. Ева выпустила руку Лиски, уже учуяв запах свежего печева:
- Расходимся пока? Только помни, нам еще надо успеть назад вернуться... Удачи! - она быстро чмокнула подругу в щеку и ввинтилась в толпу.
Множество людей, запахов, звуков, голосов - как давно она этого не видела! И даже музыка, от которой ее уши успели отвыкнуть...
Последний раз она слышала все это, еще будучи Лисбет, маленькой глупой Лисбет из богами забытой деревеньки. Почти такой же, как эта - но все-таки другой. Здесь все лучше, больше, ярче, праздничнее. Больше ее желание - неохватное стремление открыть, узнать, попробовать все из того, что предлагает ей этот крохотный деревенский праздник, и Лиса сама уже не отдавала себе отчет в том, чье это желание - ее самой или Эрзули, с ее вечной, неумеренной страстью к наслаждению и веселью.
С Евой они расстались на окраине поселения: ободряющий прощальный поцелуй, и Ворона почти сразу же скользнула вбок, растворяясь темной тенью. Лиса втянула носом воздух - с той стороны, куда направилась подруга, одуряюще пахло свежей выпечкой. Вздохнула, расправила плечи, шагнула вперед, к кострам - она сама не хотела прятаться на этом празднике. И ничего не боялась.
Встреченные ею жители оглядывались ей вслед, и настороженное недоверие на их лицах сменялось дружелюбным интересом, косые взгляды без следа пропадали. Никто не мог причинить ей вред сегодня, когда Эрзули во всем своем блеске и всемогуществе дарила ей несравненное обаяние. Никто не смел отказать ей в просьбе. Никто не мог взглянуть мимо. Сама богиня в облике маленькой рыжей девчонки посетила их скромное деревенское торжество. В глубине себя Лиса чувствовала ликование Эшу, жадность, с которой она поглощала людское внимание, необходимое ей, как вода, легкомысленное стремление завоевать их сердца целиком и без остатка. И она сама хотела того же. Даже зная, что все это - действие магии Эшу, как же хочется ловить на себе восхищенные, изумленные взгляды, как хочется знать, что тебя - обожают...
Она танцевала под их музыку - простенькие напевы грубых флейт, звон единственной рассохшейся лютни и стук маленьких барабанов. Она говорила с ними и пела их песни. Она пробовала их еду - первые сладкие яблочки, вожделенные горячие пирожки, жареное на углях мясо, кисловатое деревенское вино. Они были счастливы угостить ее, угодить ей, заполучить ее короткую мимолетную улыбку, заслужить ее благодарность... Все это было сном, от которого Лиса не хотела просыпаться. И всю эту необыкновенную, чудесную власть давало покровительство Эрзули. Как она могла раньше жить без нее? Как могла удовольствоваться прозябанием в жалкой хижине бокора на болотах?!
Какая-то часть разума понимала, что все эти мысли внушает ей Эшу, использующая сегодня ее тело так же, как и она сама использовала эту выданную взаймы власть. Понимала и то, что когда это влияние закончится, исчезнет и волшебный сон, в котором она - любимица этих людей и красавица на их празднике. Но здравый смысл улетучился, когда она увидела Дамиена.
С его удивительными глазами. С его чарующей улыбкой!
Он не спрашивал ее ни о чем - взял за руки, сжав ладони теплыми пальцами, повлек за собой к кострам, вокруг которых в бешеном темпе вились танцующие. Сегодня он обожал ее - крохотная матерчатая куколка, заклятая Лисой, прижималась за вырезом платья к ее сердцу, и сердце билось вдвое быстрее от его присутствия, ласковых прикосновений, теплого дыхания на ее шее, когда он обнял ее за талию, увлекая в быстром танце. Сегодня сбывалось все то, о чем она только мечтала - одно за другим.
Только один раз Лиса ощутила не себе взгляд, полный непередаваемой, непримиримой ненависти, на миг вырвавший ее из состояния блаженной увлеченности. Симпатичная девка, с длинными, распущенными по плечам светлыми волосами - она стояла поодаль, сжимая кулаки, и смотрела. С болью - на Дамиена, целовавшего разгоряченные щеки рыжей девчонки, невесть откуда появившейся на празднике. С ненавистью - на Лису.
Губы Дамиена нашли ее собственные, и ненависть незнакомой светловолосой девицы мгновенно была забыта.
- Пойдем, - шепнул он Лисе, прижимая ее к себе так, словно хотел раздавить. Настойчиво потянул в сторону от света - к старому крытому ангару, куда складывали свежее, только просушенное сено. Густой травяной запах ударил в нос, Дамиен, ее обожаемый красавец-Дамиен вжимал ее в стену, широкие ладони ползали по талии и маленькой, полудетской груди, ощупывали и сжимали бедра. На миг лисице стало страшно - она никогда не была с парнем, к тому же с таким рослым и крепким, и все, что она знала об отношениях такого рода, до сих пор ограничивалось ласками Евы. Не здесь ли следует остановиться? Ева бы, наверное, предупредила - но Вороны здесь не было. Наслаждалась праздником, гудящим за стенами, а может, и тоже чьими-то объятиями?
"Боишься?" - насмешливый голос Эрзули в голове разом вымел всю неуверенность. Азартное желание, вспыхнувшее взамен, было таким сильным, что полностью затопило рассудок, сладко сжало где-то в животе.
"Нисколько!" - мысленно шепнула ей лисица. И позволила Дамиену увлечь себя в гору шелестящих ароматных трав.
Отредактировано Лиса (02-05-2016 18:52:06)
Запах свежей выпечки заставлял забыть обо всем на свете, даже о прежнем беспокойстве. Что им тут сделают? Да ничего. Ведь единственный, кто мог наказать их с Лиской за уход, сейчас и сам на полпути по каким-то таинственным делам. А в дом бокора они точно успеют вернуться до рассвета. Ну а пока можно наслаждаться. Что Ева и делала, сходу сметя с деревянного лотка сразу четыре еще горячих пирожка и сразу же запустив зубы в один. На несколько мгновений девочка словно выпала из реальности, так давно она не чувствовала этого замечательного вкуса, но первый пирожок был быстро съеден, а на втором Птица пришла в себя. Если так посмотреть, то день празднования не так уж долог, а еще столько надо успеть. И она решительным шагом направилась дальше, на ходу дожевывая остатки и поглядывая по сторонам. Где-то уже вовсю танцевали, где-то пили, где-то палили костры. Проходя мимо одной из бочек, девушка заполучила кружку с чем-то пахнущим яблоками и спиртом. Обычно Ворона не пила алкоголя, да и не водилось его у бокора, но сегодня они с Лиской гуляли и можно было позволить себе все. К тому же, что ей будет с одной кружки? Яблочный сидр оказался вещью легкой и сладкой, и одной кружкой дело не ограничилось, да и двумя тоже. Напиток, особенно после пирожков, проскакивал ровно вода, но в отличии от оной после него в теле и голове образовывалась такая легкость, что хотелось и смеяться, и танцевать и даже петь, или еще как-то приложить забившую вдруг ключом энергию. Может быть Ева и отправилась бы все-таки танцевать, ибо ничего более интересного на празднике не было, но тут нетрезвый взгляд вудуистки упал на небольшую толпу, из которой периодически доносились горестные восклицания, а вслед за этим чье-то довольно громкие, но с такого расстояния неразборчивые, выкрики. Заинтересованная, девочка протиснулась через толпу, чтобы нос к носу оказаться с худощавым, невзрачным типом, шустро двигающим три одинаковые чашки.
"Кукушкины гнезда!" - Птица сходу опознала игру и глаза ее вспыхнули азартом. Будь она в здравом уме, без Лиски к явному жулику она бы не полезла, но алкоголь притупил привычную осторожность, и раскрасневшаяся девочка опустилась на место только что проигравшегося бедняги.
- Я с тобой сыграю! - широким жестом она вытряхнула в деревянную плошку все имеющиеся у нее деньги. Сейчас Ева ничего не боялась и была уверена в себе. Она слышала духов, духи слышали ее и девочка собиралась воспользоваться этим сполна.
Мужчина смерил черноволосую девчонку недоверчивым взглядом, но потом усмехнулся, обнажив в неприятной усмешке желтые и неровные зубы.
- Сама села, не реви потом, если все родительские деньги проиграешь, - а вот голос был приятен, в отличии от внешности и смысла слов. Ева же только плечами передернула, презрительно искривив губы.
- Я не проиграю! - язык чуть заплетался, но это были мелочи. Мужчина снова усмехнулся и задвигал чашками, наблюдая за черноволосой, которая, казалось, даже не следила за его руками и движениями. Только когда чашки остановились, она небрежно опустила руку на крайнюю справа чашку и сама ее открыла. Наличие там ореха вызвало у толпы зевак одобрительный вздох.
- Угадала... - нехотя протянул мужчина. - Еще играешь? - он высыпал в чашку столько же монет, сколько до этого клала девчонка.
- Да! - Ева даже не потрудилась скрыть победную улыбку. - На все!
Потом был второй угаданный раз, и третий, и четвертый, пятый, двадцатый... Духи шептали, Птица открывала, от каждой победы пьянея хлеще, чем от самого крепкого деревенского самогона. Подтягивалось все больше и больше зевак, а с каждой победой жулик мрачнел все больше и больше, недобро поглядывая на счастливицу.
- Карты! На все! - наконец не выдержал он, когда в кошель Евы просто перестали помещаться все деньги и она по-простому ссыпала их в сумку.
- Но у тебя же больше ничего нет... - лениво протянула девочка, вновь скривив губы в презрительной усмешке. - Я выиграла все, что могла. - Она начала подниматься.
- Вот... - мужчина швырнул на доски деревянного помоста, на котором шла игра, золотую сережку с зеленым камешком. - Изумруд, настоящий, и золото тоже. Я ставлю эту сережку.
Тут Еве стоило бы остановиться, но вместо этого она, облизнув пересохшие от предвкушения губы, села обратно. Духи на ее стороне, а значит удача - тоже. В карты играть было еще легче, благодаря духам весь расклад противника был как на ладони, оставалось только сделать так, чтобы ее собственный превосходил его.
"Еще немного и она будет мой... Интересно, пойдет мне? Или Лиске отдать? Ее же и продать наверное можно дорого" - за всеми этими мыслями Ева абсолютно не обращала внимания на то, как с каждой выложенной картой меняется лицом мужчины, а злобный огонек в невыразительных глазах разгорается все ярче и ярче.
- Я снова выиграла. - Последняя выложенная карта и тонкие бледные пальцы осторожно подцепляют вожделенную драгоценность. Больше Еву рядом с этим жуликом ничего уже не держало, она поднялась, чувствуя, как от успеха она хмелеет еще больше, да и шагала она уже не так уверено, а чуть покачиваясь.
- Эгей, да то ж девка того колдуна черного! - толкнулся в спину чей-то раздумчивый голос. - Она с ним и еще рыжухой притаскивалась раз пару! Видать и сама колдовка, раз все время выигрывала...
"Девка, да что они понимают?!" - оскорбленно подумала юная вудуистка, но оборачиваться даже не стала. Реагировать на каких-то убогих крестьян было ниже ее достоинства. И наверное зря она это не сделала.
- А ну стой, ведьма! - кто-то схватил ее за воротник, резко разворачивая к себе. - Колдовством меня задурить вздумала! - глаза того жулика, которого она оставила без гроша, пылал яростью. - Сейчас ты у меня узнаешь, тварь... - он занес свободную руку, собираясь ударить Еву, но в это мгновения чья-то рука перехватила его собственную за запястье и без особых усилий его сломала. От воя, подавшаяся было за зрелищем толпа, отшатнулась. А Птице под нос сунули пучок какой-то травы. Пара вдохов и сознание начало проясняться.
- Тимур? - девочка удивленно моргнула, уставившись на Медведя. - А ты что здесь делаешь? - траву она уже сама взяла, вдыхая терпкий, но отрезвляющий аромат.
- Мне сказали идти за вами, я пошел. - Он ухмыльнулся, показывая ровные, крепкие зубы, а потом довольно посмотрел на прижимающего к себе сломанную руку мужчину. - Вовремя пришел.
- Вовремя... - согласилась Ева, поморщившись. - А Лиску ты не видел? - парень лишь покачал головой, а потом нахмурился.
- Надо найти.
- Надо. - Согласилась Ворона и потащила Медведя за собой.
Тонкие сухие стебли забились в волосы, кололи где-то под растерзанной одеждой. Дамиен, тяжелый, горячий, сопел рядом, перекинув руку через ее бок, крепко прижимая к себе.
Лежать так было нисколько не удобно - жарко, тяжело, да еще и сбившаяся солома жесткая. Лиса полежала еще какое-то время, справляясь с тугими, вязкими мыслями и смешанными чувствами, затем осторожно приподняла руку парня, тихо выкарабкалась из-под нее, села чуть в стороне. Дамиен что-то пробормотал во сне, перевернулся на спину, блаженно вздыхая.
Чудесная эйфория, восторг и опьянение, сопровождавшие лисицу весь вечер, постепенно испарялись - Эрзули покинула ее тело, получив то, чего ей хотелось, и теперь наступало отрезвление. Память о полученном удовольствии - полученном, скорее, присутствием Эшу, чем стараниями заколдованного по самое некуда парня - перемежалась с усталостью и тянущей болью, и Лиса никак не могла решить, понравилось ей или нет. Пожалуй, все-таки да. Она смогла заворожить, заполучить мужчину, которого захотела - полностью и без остатка, он даже сопротивляться не смог! Она ли не достойна силы Эрзули?
По распухшим губам лисицы скользнула довольная улыбка. Все-таки вечер чудесный! Платье только помялось и испачкалось все - единственное, между прочим. Жалко.
Прощаться с Дамиеном она не собиралась - не придумала, что ему сказать. Все-таки он такой... красивый. Хоть и тяжелый. Лиса еще немножко полюбовалась на него, склонившись, поцеловала и направилась к выходу. Так и должны поступать прекрасные служительницы Эрзули - получать свое и удаляться. Без слов и без прощаний, оставляя несчастных, не способных им сопротивляться, в неведении и тоске...
Гордость распирала.
Дверь сарая тихонько скрипнула, освежающий ночной воздух заполнил легкие. Поодаль догорали отголоски праздника, и самодовольная радость снова вернулась: лисица закружилась на месте, напевая себе под нос. Она замечательна! Она прекрасна! Она взрослая и почти всемогущая!
- Су-ука... - с ненавистью протянул незнакомый женский голос в стороне. Тихо, но злобно, разом возвратив Рыжую с небес на землю. - Тварь! Ведьма проклятая..!
Лиса оглянулась, ища глазами источник ненависти - светловолосая девица, та самая, что смотрела на нее во время танцев у костра. И не одна - не меньше пяти человек разукрашенных, нарядных девчонок, еще не снявших праздничные украшения, медленно обступали лисицу, растерявшуюся от такого внимания к себе. Только что они все обожали ее, слова поперек сказать не смели - а теперь вот так?
- Что вам надо? - как можно спокойнее спросила Лиса, делая крохотный, незаметный шажок назад. - Идите своей дорогой...
- Что надо?! - белобрысая взвизгнула от ярости. - Чужих женихов уводить?! Ах ты тварь паршивая! Ведьма!
Когда в ее руках успел появиться камень, лисица не заметила. Увесистый булыжник больно ударил в плечо - Лиса невольно вскрикнула и попятилась, от неожиданности даже забыв про помощь духов.
Ее вскрик стал для распаленных девок сигналом - с яростными воплями они разом кинулись на незнакомую чужачку, рыжую ведьму, непрошеной явившуюся к их кострам. И тот, кто считает безобидными деревенских красавиц, скромно занятых домашними делами или рукоделием, тот никогда не видел злобы, с которой они могут наброситься на такую разлучницу. Забить! Изуродовать! Лохмы выдрать!
Лиса испуганно схватилась за нож, вслепую отмахнулась - кто-то поймал ее за руку, завернув за спину, вырывая клинок, обрушил град ударов на голову и плечи. Ярость превращала женские лица в жуткие оскаленные маски, словно у сонма диких духов, и Лиса испугалась человеческой злости, как никогда в жизни, холодея от осознания того, что они могут с ней сделать. Со всей силы пнула державшую ее по ноге, рванулась прочь, на ходу уменьшаясь в размерах, обращаясь лисицей - припустила что было мочи к лесу, спасая свою жизнь.
Метко брошенный камень ударил по лапе - лисица, взвизгнув, подскочила в воздухе, похромала было дальше, подворачивая лапу. Не убежать. Догонят...
Она обратилась человеком когда ее догнали - подставила руки, защищая лицо и грудь, в ужасе совершенно забывая о магии. Да и не успела бы...
- Бей суку!
- К реке ее, тварь...
- Уйдет!
Камень рассек лоб, удар палкой разбил губу, цепкая рука схватила за горло. Они били ее всей гурьбой - беспорядочно наносили удары, драли единственное лисицыно платье, рвали рыжие волосы. Ее страх, слезы, крики и слабое сопротивление только подзадоривали - скрюченные пальцы рванули нить янтарных бусин с шеи, и неровные шарики, сверкая, покатились по траве.
Скорчившись и отчаянно пытаясь закрыться от ударов, она и не заметила, когда вокруг собралась толпа. Люди - те самые, что пару часов назад готовы были носить ее на руках - стояли и смотрели. Кто молча, кто подбадривая орущих девок веселыми возгласами. Она была для них чужой - странным созданием, явившимся из леса, околдовавшим их и теперь пытавшимся скрыться в лисьей шкуре. Она впервые сталкивалась с такой человеческой ненавистью. Никто и никогда прежде не хотел ее убить.
Убить...
В порыве отчаяния она вцепилась ближайшей из нападавших зубами в руку, рванула ослепленное яростью лицо ногтями. Ответом стала удвоенная злость - лисицу в четыре руки схватили за волосы, волоком потащили прочь по земле и траве. Они плевались ей вслед, они осеняли себя защитными знаками, они кидали в нее камнями, подворачивающимися под руки. Она успела заметить промелькнувшее в толпе лицо Дамиена - изумленное, испуганное и ошарашенное. Он спасет ее?!
Отвернулся.
Лиса горестно взвыла и забилась вдвое сильнее, чувствуя вкус крови на губах. Ноги, пытавшиеся найти опору, бессильно скребли по земле. Они волокли ее к реке. Они хотели ее убить. Они боялись ее и ненавидели...
Ее бросили на землю, ткнули лицом в песок, заломили руки за спину. Свяжут, скрутят, привяжут камень к ногам - и кинут в реку. Холодная вода зальет легкие, станет нечем дышать, некуда выплюнуть, выкашлять, нечем вдохнуть. Перед глазами будут только темные глубины, и она пойдет ко дну, бессильно извиваясь, судорожно пытаясь вынырнуть на поверхность...
Лисица беззвучно, взахлеб рыдала, не в силах сопротивляться.
Отредактировано Лиса (03-05-2016 15:40:07)
Они с Тимуром битый час бегали и искали Лиску. И вроде бы деревня была небольшой, и уходить одна Лиска бы не стала, но все же найти ее никак не удавалось. Уже и праздник начал угасать, хотя более-менее трезвый народ все еще шатался по улицам.
- И куда она могла деться? - Ева вертела головой по сторонам, тревожась все больше и больше, - разве так поступают? - в голосе - раздражение. Так уж повелось, что первая ученица Агронака назначила себя ответственной и за Лиску, и за Тимура, появившихся в доме бокора значительно позже, а тут в итоге Тимур ее сам из беды выручил, а рыжей подруги и вовсе след простыл.
Тут глаза Евы зацепились за высокого, широкоплечего парня, спешащего куда-то. Кажется, именно им Лиска была страстно увлечена в последнее время.
"А раз так, и будет там, где он. Как знать, может этот Дамиен к ней и спешит?" - девушка цапнула Тимура за руку и потащила за собой. Ей самой этот Дамиен ни капельки не нравился, какой-то весь из себя напыщенный, даром что сам из деревни, и какой-то пустой, но подруге Ворона об этом не говорила, Лиска была влюблена в него по уши, так ради чего ее расстраивать? Зато теперь рыжую хоть найти можно, да и следовать за светловолосым парнем было легко, он даже в толпе не потеряется. Которая, кстати, становилась все гуще и гуще. Сердце кольнуло неприятное чувство тревоги, Ева ускорила шаг, невежливо распихивая тех, кто не желал сам уступать дорогу. Тимур, уже давно вырвавший у нее свою руку, уверено топал рядом - люди от него сами шарахались. Но вот наконец они вывались из толпы, и в следующее мгновение Ворона уже схватилась за ритуальный нож, кинувшись к кодле крестьянок, избивающих Лиску!
- Не трогать! Прокляну! - в громком голосе Евы внезапно прорезались рычащие нотки, а сама она врезалась в девиц, отпихивая, и откуда только силы взялись, одну из них. Впрочем, не будь рядом Тимура, и для нее бы все печально закончилось, все же Ворона как и Лиска не отличалась ни мощным телосложением, ни физической силой. Зато ворвавшийся в толпу медведь заставил людей по-настоящему испугаться. Но увлеченные девки на медведя отреагировали лишь тогда, когда когтистая лапа навсегда изуродовала личико одной из них пятью рваными ранами. И это если она еще выживет. Остальные бросились в рассыпную, кого-то Тимур все же успел задеть, оставив отметины на всю жизнь, а народ, еще секунду назад горящий жаждой убийства, подался назад.
Ева склонилась над Лиской, чувствуя, как скулы сводит от подступающий ярости. Да как они посмели?! Как эти жалкие, никчемные людишки посмели тронуть ее подругу! Девушка ласково погладила лисицу по щеке.
- Все будет хорошо, Лис, мы с Тимуром тут, тебя больше никто не тронет... Тим, подставляй спину, рекой уйдем. - Все еще рычащий медведь подошел к Лиске и лег на землю, с помощью Евы та забралась ему на спину. Тимур поднялся и ступая осторожно и мягко вошел в воду. Народ было заворчал, вновь надвигаясь, когда страшный зверь оказался занят рыжей ношей, они вдруг осмелели.
- Прррррокляну! - растягивая букву "р" прорычала Ворона, взмахивая ритуальным ножом. Ей, видимо, не поверили, один из мужиков посмелее даже замахнулся зажатым в руке камнем. Ева зыркнула на него яростными глазами и спустила духа.
"Мучай его так, чтобы он сдох от боли!" - мысленно приказала она. И дух, что еще пару часов назад вполне мирно помогал ей выиграть, с радостным воем устремился к человеку. Никто, кроме Евы, естественно, этого не видел. Для них рослый, крепкий мужик вдруг упал, заходясь нечеловеческим воем, а Птица, улыбнувшись победно и мрачно, поспешила к Тимуру. Сумку она закинула ему на спину, для медведя такой груз не велик, а ее утянет в два счета, но плыла сама, лишь придерживаясь за меховой бок. А на другом берегу они оба уже засуетились вокруг Лиски. Рубашка парня пошла на бинты, в то время как он сам рыскал неподалеку, собирая нужные травы, а сама Ева лоскутами от своей стирала кровь с лискиного тела.
- Все теперь хорошо, Лис, мы тебя в обиду не дадим, они тебя больше не тронут, а сами еще получат! - девушка с ненавистью глянула на противоположный берег. Ярость кипучей волной клокотала внутри, не находя выхода. Никогда и никто кроме учителя не смел их трогать. Но наставник он наставник и есть, гораздо более могучий и опытный колдун. А это всего лишь люди, многие из которых даже на марионетки не годятся. Почему они думают, что смеют трогать их?! Да стоит только и духи просто выжрут их изнутри, как того мужика, который уже и не дышал наверное, после всего того, что ему устроил дикий дух.
В голове звенело от ударов и криков. Перед глазами все расплывалось. Дыхание вырывалось из груди судорожными всхлипами и протискивалось в легкие с трудом. Должно быть, они уже убили ее, просто почему-то еще сами этого не поняли. И она, наверное, еще не поняла...
В какой момент азартные и гневные вопли сменились воем боли и криками ужаса, лисица также не заметила. Боль продолжалась даже после того, как ее перестали бить - краем наполовину угасающего сознания она успела отметить, что нападавшие разлетелись по сторонам, как листья от сильного дуновения ветра. Остро пахло кровью. Может, и ее собственной.
Затем все вокруг заслонила густая косматая шерсть, полностью отгородившая Лису от внешнего мира, и знакомый голос, срывающийся от глухой ярости, привел в чувство.
Ева. Тимур.
С трудом распрямившись и все еще не до конца осознавая, что происходит, лисица протянула руку, коснулась медвежьей шерсти, ухватилась, и пальцы, почувствовав привычное, знакомое, надежное, с силой вцепились - намертво, не отодрать. Руки Птицы схватили ее за разодранное платье, втаскивая наверх - Лиса еще крепче сжала хватку, обессиленно прижимаясь лицом к мохнатому загривку. Крики и вопли ее мучителей доносились будто со стороны, издалека, глухими и отстраненными.
Медведь поднялся - шевельнулись под ней могучие мышцы - в несколько шагов достиг кромки воды, затем разбитые ноги лизнули холодные речные волны. Шум разъяренных крестьян и запахи - их крови, их злости, их страха - остались позади.
Лисица закрыла глаза, впервые в жизни безропотно позволив друзьям делать все, что они считают правильным.
Когда они достигли противоположного берега, она не сразу отцепилась - продолжала прижиматься к медведю, медленно отходя от шока. Не ругалась, не рыдала и даже не стонала, когда Ева присела рядом, отирая ссадины и синяки, не слышала успокаивающих слов Вороны - смотрела перед собой широко раскрытыми, пустыми глазами, и только разбитые в кровь губы беззвучно шевелились.
Они хотели убить ее. Они планировали ее убить. Забить до смерти. Ее. Утопить.
За что?
Ответ пришел почти сразу, и был таким же жестким и цинично правдивым, как если бы сам Мастер Агронак дал его на ее немой вопрос.
Потому что она сама позволила им сделать это с собой.
Дыхание лисицы замерло, глаза расширились. Это правда. Она позволила своему страху и боли быть сильнее нее. Она не смогла дать отпор, оказалась недостаточно быстрой, недостаточно сильной. Она сама виновата в том, что случилось.
Но они...
Ненависть, тяжелая, как камень и едкая, как кислота, затопила изнутри без остатка - совсем как эйфория и счастье всего несколько часов назад. Она оказалась слабой - она запомнит урок. Но они - они пытались ее убить. Они посмели поднять на нее руку и должны понести наказание. Иначе она не сможет жить дальше, как жила. Иначе они никогда уже не остановятся, почувствовав, что бояться колдунов нечего, и придут за ними, в дом бокора. И тогда Агронак...
Духи кружились вокруг, слетаясь на ее боль, ярость и ненависть, как мошкара на пламя. Они уже чувствовали, знали, что сейчас произойдет, предвидели кровь, которая должна пролиться, окружали ее темной, мельтешащей воронкой. Она никак не могла их разочаровать.
- Птица... - она разомкнула губы, вскидывая на подругу глаза. Кровь из рассеченного лба уже запеклась стараниями Евы и собранных Тимуром трав, щеки, шею, руки и ноги украшали синяки и ссадины, колени и запястья кое-где были содраны, платье - почти полностью разорвано сверху, наполовину обнажая грудь и покрытые отметинами плечи, но взгляд был ясным и полыхающим от ненависти, а голос - полностью лишенным интонаций. - Я хочу, чтобы они умерли. Все умерли.
Духи, кружащиеся над головой лисицы, торжествующе взвыли.
Отредактировано Лиса (03-05-2016 23:13:53)
Лиска не реагировала на их старания вообще. Если бы она плакала, ругалась или хотя бы всхлипывала, все было бы не так страшно. Но она молчала, безучастно глядя куда-то сквозь Еву, и от этого девушка чувствовала, что ярость разгорается в ней все больше и больше, а руки двигались словно сами по себе, пока разум гонял одну единственную мысль.
"КАК ОНИ ПОСМЕЛИ?!" - каждое слово как удар сердца, глухой, мощный удар, находящий отклик в роящихся вокруг духах. А их с каждым мгновением становилось все больше. По сути никто из троих подростков никогда не видел их столько вместе, и никогда еще духи не были столь активны. Они носились вокруг, плотным саваном облепляя тела вудуистов, шептали и в шепоте этом была настоящая ярость. Духи словно выпивали ее из самой Лиски и щедро делились с оставшимися двумя, вырывая из душ и мыслей самые черные, самые яростные куски, приумножая их и возвращая владельцам.
Убить, уничтожить, вернуть все сторицей, причинить боль в сотню раз сильнее... - голоса почти что пели - ликующе, торжествующе. И очень скоро мыслей в голове не осталось вообще, только одна поделенная на троих жажда убивать.
- Умерли? - голос Евы прозвучал хрипло. Она облизнулась и медленно растянула губы в полубезумной улыбке, глядя на подругу полными чистой ярости глазами. - Пусть умрут. - Тонкие, ледяные пальчики сомкнулись на правом плече лисицы.
- Будет много крови... - Тимур предвкушающе потянул воздух носом, тяжелая лапа медведя опустилась на левое плечо Лиски. - Не уйдет никто.
Духи выли так, что казалось могут их слышать даже обычные люди. Они чувствовали силу, текущую от троих подростков и скручивающуюся в настоящий вихрь. Им даже не нужен был прямой приказ, ученики Агронака выплескивали столько силы, что призрачные создания могли сами решать, что им делать. А ярость троицы просто подсказала возможную цель. Недалеко. Без защиты. Без способностей сопротивляться. А единственные, кто их сейчас мог остановить, и пальцем для этого не шевельнут. Сегодня в этом месте балом правят духи, и они устроят людям настоящий праздник.
Рой духов сорвался с места единой плотной массой, пронесся над речной гладью и ворвался в деревню, словно накрыв ее темным крылом. Которого не видел никто, кроме троицы, заставшей на другом берегу.
Первой жертвой стал какой-то мужик, решивший напоследок перед сном проверить скотину в хлеву. Легкая, желанная добыча, вернувшаяся в дом, сжимая в руках топор для колки дров... Потом ребенок, чье лицо озарила улыбка, в то время как маленькие ручки сжали острый камень. Собака, бесшумно вставшая за спиной хозяина... Духи не выбирали целей специально, вселяясь в первую попавшуюся жертву. Все равно вся деревня теперь принадлежит им, пока там есть хоть кто-то живой.
Первый крик раздался скоро, очень скоро. Трое учеников колдуна, застывших в молчании на другом берегу реки, никак не могли бы расслышать его, но сейчас у них были десятки ушей, сотни глаз и тысячи рук, посланных свершить месть. Они сами были там - были всем этим роем диких духов, спущенных с поводка, слепой яростью, обрушившейся на деревню, смертельным ветром, принесшим разрушение.
- Убейте, - Лиса едва шевельнула окровавленными, белыми от напряжения губами, вцепившись изодранными, покрытыми синяками руками в плечи друзей, стоявших по бокам от нее. Сейчас она не чувствовала ни сжатой пружины силы внутри Евы, ни ровного тепла тела Тимура - лисица стала единой мыслью, желанием, огненной стрелой, нацеленной на обидевших ее людей. - Убейте их...
И ответ не заставил себя ждать.
Ни стены, ни ограды, ни догорающие праздничные костры не были преградой для бесплотных духов - смертельным дыханием они проносились по дворам, ледяными пальцами касались глаз и губ людей, не успевающих ни заметить опасность, ни защититься от нее.
Задыхаясь от короткого прикосновения духов, они распахивали глаза уже совсем другими людьми, одержимыми только одним желанием - убивать и разрушать все на своем пути. Соседи, друзья, родные, любимые - для сущностей, высвобожденных вудуистами, не было ни границ, ни эмоций, ни связей.
Под опущенными веками лисицы вспыхивали и гасли картины того, что творилось сейчас в злосчастной деревне. Тяжелый топор, без усилий размозживший крохотную полулысую головку младенца - его отец, как заведенный, несколько раз поднял и опустил окровавленное лезвие, пустым взглядом уставившись в темноту. Верный дворовый пес, с рычанием вырывавший внутренности из живота хозяина. Девица, выдавливающая глаза возлюбленному, всего минуту назад сжимавшему ее в объятиях. Седая, трясущаяся от слабости старуха, без колебаний бросившаяся на пьяненького сына.
Разумеется, захватить всю деревню духи не могли, но паника и хаос, посеянные ими, делали свое дело - далеко не все пали безропотными жертвами одержимых. Не в силах понять, что происходит с их родными и близкими, они пытались взывать к их разуму, бежать прочь и даже отбиваться, но нападающие, казалось, вовсе не чувствовали боли. Получив удар, они вставали и продолжали кидаться на своих односельчан с яростью безумцев, со звериной злобой и силой, не обращая внимания на собственные раны. Духам не было приказано беречь захваченные тела, и лишь чувствуя, что носитель близок к смерти, они покидали обреченных и с удвоенной жаждой крови устремлялись на поиски нового тела, пьянея от выплеснутых вокруг темных эмоций, от щедро питающей их магии учеников Агронака, от криков и смертей людей.
Лиса задержала мысленный взор на светловолосой девице, зачинщице нападения на нее, и по губам воспитанницы бокора скользнула мрачная, мстительная усмешка. Короткий импульс - даже не приказ, просто не произнесенное вслух яростное желание - и сразу несколько подруг, только что встававших горой за невесту Дамиена, разом набросились на несчастную. Пальцы рвали длинные светлые волосы и нарядное платье, ногти раздирали кожу, зубы вцеплялись в лицо, грудь и шею, и дикие вопли девушки ни на миг не останавливали их.
Око за око...
Дамиен. Красавец Дамиен, с которым она была так счастлива ночью. Подлый предатель, отказавшийся от нее. Он должен был познать самую лютую смерть.
Дух, вселившийся в тело юноши, перехватил его на полдороге к спасению, заставил захваченное тело повалиться наземь, останавливая сумасшедший бег. Поднявшийся Дамиен с пустыми, бессмысленными глазами медленно направился к собственному дому. Переступил через окровавленный труп матери, валявшийся на пороге, даже не взглянул на изрубленную сестру. Протянул руку, голой ладонью выхватил из очага пригоршню пылающих углей, аккуратно разложил их по четырем углам дома, раздувая пламя, взбирающееся по нарядным плетеным коврикам, по деревянным стенам.
Дом вспыхнул быстро - сказывалась сухая, жаркая погода последних дней - превратился в пылающий костер, в центре которого, окруженный пламенем, застыл одержимый. Дамиен. С его золотыми кудрями. С его небесными глазами. Лишь когда огонь уже взял его в кольцо, захвативший его дух вылетел прочь, позволяя парню осознать последние мгновения его жизни, испытать ужас надвигающейся лютой смерти и взвыть, заметаться в отчаянии, не находя выхода.
Пламя пылало вокруг него, рыжее, как волосы Лисы.
...зуб за зуб.
Огонь быстро перекинулся на соседние дома, с готовностью запылавшие следом, превратившие деревню в пламенеющий ад.
На другом берегу тихо, безмолвно наблюдали за происходящим гигантский бурый медведь, черная ворона и рыжая лисица с истерзанной шкурой.
Отредактировано Лиса (08-05-2016 22:01:44)
Духи бесновались. С каждой новой жертвой, с каждым новым всполохом огня они словно набирались сил, атакуя еще яростней. Без пощады, без единого шанса на побег. Они уже давно не резвились так вольно и так обильно, и сейчас были намерены урвать свое до конца, пока есть силы и пока в деревне оставался хоть один живой человек. Люди уже не пытались помогать друг-другу, а лишь убегали, в панике спасая свои жизни. А некоторые, даже не одержимые, сами брались за подвернувшееся оружие, поднимая его против таких же уцелевших. Кто знает, одержим человек тем странным безумием или нет, может он нападет, стоит лишь отвернуться. Так что лучше напасть первому, чтобы обезопасить себя. Теперь и духи уже были особо не нужны, людской страх сделал все за них. Впрочем, уходить потусторонние сущности все еще не собирались, пока юные вудуисты питали их объединенной силой, еще было время порезвиться в волю...
Откат пришел неожиданно, лишь на долю секунды его опередило вернувшееся сознание. Ева вздрогнула, моргнула, а в следующее мгновение всех троих сшибло с ног, выбивая сознание и дух. Сколько они провалялись в отключке, девушка понятия не имела. Ясность мыслей и ощущений возвращались с трудом. Сначала Ворона почувствовала под щекой что-то мокрое, а уже потом открыла глаза и с трудом, пошатываясь, села. Вовсю сияло утреннее солнце, река мирно гнала свои воды, а на другом берегу к лазурному небу поднимался легкий дымок.
"Что произошло?" - Ева попыталась собрать в одну кучу разбегающиеся мысли. Выходило весьма слабо - в горле была самая настоящая пустыня, а голова неприятно кружилась. Девушка поднесла ладонь к лицу и дернулась, та была перепачкана уже подсохшей кровью. Трава там, где лежала ее голова, тоже была покрыта алой пленкой. Девушка резко вскочила, тут же, впрочем, плюхнувшись на землю, ноги не держали, и заозиралась в поисках Лиски и Тимура. Оба нашлись неподалеку. Медведь, стоя на четвереньках, тряс головой, из носа у него капало на траву алым. Лисица тоже приходила в себя в не менее плачевном виде. Надо думать, что и ее собственный не отличался чистотой. Ева провела у себя под носом, оставляя на руке свежую кровавую дорожку, а потом позвала:
- Лиска, Тимур, вы как? - голос прозвучал хрипло и надсадно, словно девушка долго кричала и сорвала голос.
Медведь лишь с досадой мотнул головой, а потом уставился за спину Евы:
- Деревня... Что с ней случилось? - голос у парня был еще более хриплым, чем у Птицы, но он, в отличии от нее, на ноги встал и даже стоял почти не качаясь.
В голове звенело. Во рту стоял тяжелый металлический привкус крови. Все тело болело, как избитое.
Впрочем, почему «как»?
Сознание возвращалось с трудом – все, пережитое накануне, вспоминалось как страшный сон, но, к несчастью, сном не было. В этом Лиса была уверена.
Голос Евы, хриплый, сорванный, долетел словно издали – из глухого холодного тумана, в котором плавали, медленно растворяясь, сонмища диких духов. Лисица хотела ответить – но не смогла. Горло ей не повиновалось, и ответить ни Тимуру, ни Еве, она не могла. Да и не хотела.
Медленно она перевернулась на спину, уставившись в светлое утреннее небо. В голове не укладывалось, сколько времени прошло. Хотелось остаться лежать, закрыв глаза, но и это было невозможным – под опущенными веками сразу же начинали мелькать жуткие, тошнотворные картины произошедшего этой ночью.
Тяжелые руки Тимура подхватили лисицу за пояс, помогли сесть. Некоторое время Лиса молчала, опустив голову и наблюдая, как падают из носа в траву темно-красные капли, затем медленно повернула лицо в сторону сожженной деревни – черному дымному росчерку на фоне ясного неба.
- Мы должны туда пойти, - прохрипела она и поднялась, пошатываясь.
Деревня встретила молчанием.
Поселение, вчера дышавшее жизнью, было мертвым, пустынным, выжженным дотла. Ни шевеления, ни стона, ни собачьего лая. Не осталось ни единого живого существа – даже безобидный скот был полностью уничтожен. Запах гари – густой, въедливый, облепляющий нос и горло – встретил учеников колдуна еще у крайнего дома и намертво впитался в кожу.
Первый труп они увидели чуть поодаль – лежащий вниз лицом, распластавший руки. Не определить, мужчина или женщина. Лиса не смогла пересилить себя и подойти, узнать, видела ли она этого человека в толпе тех, кто хотел убить ее.
Дальше они встречались часто. Женщины, мужчины, дети и старики – кто вповалку, кто отдельно, в попытке скрыться от настигшего ужаса. Не отвернуться, не посмотреть в сторону – мертвые глаза провожали каждое движение, мертвые голоса шипели проклятья им вслед.
Ей вслед. Это ее ненависть и ярость послужила оружием, убившим их. Ее злость стала слепым ударом, уничтожившим и тех, кто нападал на нее, и безвинных.
Она думала, что это будет проще. Полагала, что ее горечь и злость послужат щитом против этих безжизненных глаз. Агронак не раз говорил о жалости, которую незачем испытывать к врагам, о воле вудуиста, для которого нет разницы между людьми и инструментами для достижения своих целей, о том, что есть только свои, с которыми выгодно находиться рядом, и чужие, жизнь которых ничего не стоит. Он много чего говорил. Но никогда не упоминал о том, каково это – чувствовать себя убийцей. Не рассказывал, к чему может привести неконтролируемая сила, подстегнутая ненавистью, утроенная стараниями сомкнутого круга вудуистов, удесятеренная голодом взбесившихся духов.
У берега реки, рядом с памятным сарайчиком, чудом уцелевшим после пожара и резни, Лиса остановилась, оставив Еву и Тимура за спиной, кожей чувствуя их страх и отвращение к тому, что они сделали. Прошла вперед, присела на корточки, бездумно привлеченная крохотной золотистой искоркой, сверкнувшей на вытоптанной земле.
В прибрежной грязи безмятежно блестела в лучах рассветного солнца янтарная бусина.
Лиса сгребла ее вместе с песком и полузасохшей глиной, до боли сжала в кулаке, и только тогда позволила себе зарыдать. Беззвучно, захлебываясь и давясь, кусая разбитые губы, вдыхая запах горелой плоти, оплакивая не то жизни тех, кто случайно погиб по ее вине, не то свою собственную веру в хорошее и светлое, которыми была так счастлива накануне.
Утренний ветерок подхватывал и разносил далеко окрест легчайшие частицы пепла, медленно оседавшие на землю.
Эпизод завершен
Вы здесь » Мир Дарион » Прошлое » Блюдо, которое подают горячим. Лето, 1498 год, Иные Миры
