Теплая шляпка гриба, прогретая утренним солнцем, пахла землей и лесом. Лиса аккуратно срезала его ножом, с удовольствием вдохнула запах, осторожно убрала добычу в карман. Больше всего он напоминал волнушку и казался вполне съедобным — наверное, и в этом мире есть свои волнушки.
Грибов в лесу хватало, это лисица мимоходом отметила еще вчера, во время короткой прогулки, а вот нехватка еды к вечеру, когда Сэм (в благих, разумеется, целях, но все-таки!) опрокинул остатки похлебки на беловолосого, стала очевидной. Найти ее в лесу для детей, выросших, собственно, там же, не было проблемой — но надо же искать. Еще накануне Агронак заметил, что неплохо было бы им с утра не бездельничать, а заняться именно этим. И сейчас, по мнению лисицы, время для исполнения этого благого начинания было самое подходящее.
Отчасти потому, что Ворона, шагавшая рядом, продолжала тихо кипеть от невысказанного гнева после выходки Эвила на озере. На саму Лису превращение Чертенка уже не произвело того эффекта, какой могло бы — первоначальный шок прошел еще после первого взгляда на его демоническую форму в том мире, в Тортериуме, — но задуматься все-таки заставило. Если ритуал оказал на младшего Крау такое сильное влияние и так жутковато изменил его демонический облик, кто знает, в кого или во что он превратится дальше? Здесь уже не до шуточек, какой он стал хорошенький. Скорее, следовало поразмыслить, насколько чужим и странным сделалось его поведение, и не стоит ли бить тревогу. Быть может, Сэм, категорически видевший в демонической форме Эвила врага, не так уж и неправ? Возможно, и в опасениях Агронака есть доля смысла?
Делиться своими соображениями с Евой Лиса, обычно вываливающая свои мысли сразу, не спешила — не тот случай. В конце концов, для Вороны, как бы она ни морщила носик, младший Крау не был до конца безразличен, и давить на больную мозоль не хотелось. Лисица могла быть потрясающе нечуткой и эгоистичной к чужим переживаниям, но не в тех случаях, когда это казалось ей серьезным.
Лучше было сосредоточиться на грибах. Не может же она набрать их меньше, чем Ворона, это будет просто оскорбительно! На успокаивающих лесных запахах и звуках. На привычной глазу лиственной зелени, о которой она почти уже успела забыть в каменных коридорах Гильдии. Все-таки не так уж и чужд этот мир: те же звери, те же птицы, да и растения похожи. Трескотню дятла, мох под ногами и резной папоротник ни с чем не спутать, а вон там, поодаль, растет лесная малина — можно голову давать на отсечение, что это именно она. Голову давать, впрочем, было некому, а вот сами ягоды, бледно розовеющие среди ребристых листьев, лисица попробовала сразу же.
- Ты уже говорила с Гранс Бва? - подумав, поинтересовалась она у подруги, наклоняясь, чтобы срезать очередной гриб. - Он ничего не рассказал тебе об этом месте? Я имею в виду, кроме того, что наболтал Артур Нэш...
Она почти не сомневалась в том, что дотошная Ева наверняка проверила всю полученную от вампира информацию. Почему-то лисица была уверена, что пленник не стал бы лгать. Даже если он и вовсе не хотел сотрудничать и помогать им, он не был похож на заядлого лжеца. Да и без него эта ночь наверняка могла окончиться гораздо хуже. Стоит только вспомнить, как мучилась Анна Крау, и сколько сил пришлось ей передать...
Опять не лучшие воспоминания.
Коротко фыркнув, лисица вновь потянула носом воздух, неосознанно, как зверь, пользуясь обонянием для поиска, повертелась на месте — и замерла, уловив новый и странный запах.
Пахло смертью. Старой смертью, давно заросшей неумолимым лесом, скрытой землей, зелеными ветвями и грибами. А еще — очень сильно, совершенно неожиданно для лесной чащи — розами. Тонкий, сладкий, сбивающий с толку аромат.
- Эй... ты чувствуешь? - Лиса повернула голову, следуя за запахом и, не дожидаясь ответа Вороны, захваченная собственным любопытством, устремилась сквозь заросли кустов и трав, азартно раздвигая ветви и руками, и ножом.
То, что она сперва приняла за поросший бересклетом и кислицей холм, оказалось вполне рукотворным сооружением, почти незаметным среди деревьев. Приглядевшись, лисица даже отыскала края ровной, потемневшей и потрескавшейся от времени и непогоды плиты, которая никак не могла быть природным камнем. Скорее уж, дверью, и к тому же немаленькой, не меньше десяти локтей в высоту, прикрывавшей вход.
Куда?
Присев на корточки, Лиса осмотрела подножие холма — внизу странная дверь прилегала неплотно, как раз протиснуться подростку. По краю шли высеченные надписи и буквы, прочитать которые и без того не отличавшейся прилежностью в грамоте лисице, незнакомой, к тому же, со здешним языком, было невозможно.
- Смотри! - Рыжая любопытно облизнула губы, на миг повернувшись к подоспевшей Еве и тут же, увлеченная находкой, вновь устремилась к двери. - Смотри, что нашла!
Она просунула в рассохшуюся щель сперва руку, а затем и голову. Странный, чуждый для леса запах доносился именно оттуда. Снизу.

Отредактировано Лиса (01-05-2016 18:06:53)

Слабый свет свечи озарил бледное лицо Евы, разметал по углам густые, черные тени. Темнота отступила - недалеко, как потревоженный, но ни капли не испуганный зверь, сгустилась еще сильнее за пределами маленького круга света.
Воздух в странном подземелье был холодным, сырым и затхлым. Все звуки летнего леса, живущего и буйствовавшего снаружи - птичий щебет, шелест ветра и листвы, крики лесных животных - отрезало толстой каменной дверью. Лиса хотела было припереть ее для надежности хотя бы камнем, но створку заело намертво, и Рыжая, побившись, махнула рукой. Если не двигается, то и не закроется.
Подземный коридор уводил вперед и вниз - гладкий каменный пол, покрытый толстым слоем пыли, постепенно, но неуклонно опускался. Их с Евой шаги - тихий стук башмаков Вороны и почти неслышное шлепанье босых ног самой Лисы - и собственное дыхание были единственными звуками, доступными в этой тьме.
Темнота и тишина.
- Похоже, эту дверь не открывали несколько десятков лет, - шепнула Лиса, и эхо мгновенно разнесло ее шепот на множество отголосков, заставив настороженно примолкнуть. Сердце заколотилось сильнее, и лисица глубоко вздохнула, успокаиваясь. Что она, темных и пыльных помещений что ли не видела? Еще чего!
Огонек свечи, затрепетав, вырвал из темноты чуть раздвинувшиеся стены коридора, усеянные, как пчелиные соты, глубокими нишами. В каждой нише - тяжелый каменный ящик, покрытый пылью и затейливой резьбой. Остановившись у одного из них, Лиса жестом позвала Еву поближе, склоняясь, чтобы получше рассмотреть вырезанный узор.
На камне были высечены человеческие фигуры - стилизованные человечки, почти раскрошившиеся от времени. Сражающиеся, поднимающие кубки, соединившие руки, скорчившиеся на ложе, скалящиеся в пустоту голым черепом. Целая жизнь - практически от рождения и до самой смерти.
Смерть...
- Это что, гробы? - тихо спросила лисица, приподнимаясь на цыпочки и смахивая пыль с крышки ящика. Фигура, вырезанная на ней, была объемной, в полный человеческий рост, и изображала неподвижно лежащего человека с закрытыми глазами. - Почему они все в одном месте? Да еще и в лесу...
Выросшая в небогатой деревне, она никогда не сталкивалась с подобными похоронными традициями, лишь с маленькими деревенскими кладбищами да погребальными кострами, если нападала чума. Да и ученичество у Агронака приучило ее, что трупы - скорее, предмет эксперимента, чем объект почестей. И представить себе целое громадное помещение, доверху заполненное этими громоздкими, кропотливо вырезанными каменными ящиками и разложившимися телами ей было сложно.
- Бред какой-то... - проговорила Лиса, медленно идя вдоль ряда гробов и рассматривая фигуры. - Здесь раньше кто-то жи... ой!
Она вскрикнула от неожиданности и боли, схватилась за ногу: в босую ступню впился какой-то острый обломок, порезав даже ее загрубевшую кожу. Тихо шипя, лисица вытащила осколок, отбросила - тот упал с глухим легким стуком в груду других.
В груду потемневших от времени, беспорядочно разваленных, раскрошенных костей.
- Ева!.. - забыв о боли, Лиса присела на корточки, разглядывая жутковатую находку. Кольца обнажившихся ребер, вытянутая и раздавленная кисть руки, откатившийся в сторону череп, странные тонкие косточки, легонькие и вытянутые, похожие на раскрошившиеся трубки - кости принадлежали одному человеку.
Или не человеку. Протянув руку, Лиса, нимало не смутившись, подобрала череп, внимательно разглядывая выдающиеся вперед клыки, придававшие мертвой голове угрожающий оскал.
- Это что... вампир? - лисица поднялась на ноги, оглядела ряды гробов, хмурясь собственной догадке. - Они тут все вампиры?
Вспомнились слова Артура о том, что именно вампиры составляют большую часть населения этого мира, а значит, и этот коридор с гробами вполне могли выстроить они же. Но этот-то конкретный почему не в своей нише? Кто-то его вытащил? Или он умер вне своего ящика? Или, судя по положению скелета и раздробленной руке - умер не своей смертью?
Стало сразу не просто неуютно, а практически жутко. Холодный воздух на разогретой солнцем коже ощущался теперь могильной стынью, а изображенные на гробах фигуры таращились со своих мест, внимательно провожая взглядами каждый шаг непрошеных гостей.
А коридор все не кончался, и лисица впервые в жизни поймала себя на мысли, что не очень-то хочет продолжать свое любопытное исследование.

- А это что было? - прошептала Лиса, и вездесущее эхо тут же растащило ее слова на тихий многоголосый смех.
Ворона не знала - во внезапно наступившей темноте не было видно ее лица, и если бы не рука Евы, сжимавшая ее ладонь, можно было бы подумать, что и она растворилась в упавшем повсюду черном мраке.
Холодный, еле ощутимый сквозняк гулял теперь по полу, мертвящим касанием дразнил лицо и руки, шептал сотнями еле слышных голосов, вызывающих нервную дрожь по спине и шее. И этот сладковатый, совершенно чуждый этому месту запах роз...
- Надо к выходу, - отмерла Лиса, потянув подругу за собой и впервые в жизни беспрекословно соглашаясь. Ход до каменной двери был прямым, дорогу искать не нужно, можно сориентироваться и в полной темноте.
Тем более, что темнота была все-таки не полной.
Чем дальше, тем сильнее разгоралось странное зеленоватое свечение над каждым из десятков каменных гробов в нишах. Словно над крышками зажигались невидимые свечи, и только призрачное пламя было доступно взгляду. Оно, как ни странно, не разжигало любопытство, а лишь гасило его - крепче сжав руку Евы, Лиса еще быстрее устремилась к выходу, с нетерпением выглядывая узкую светлую расщелину, через которую они пробрались внутрь. И лишь добравшись до створки, лисица поняла, что за гул и скрежет они слышали.
Щели больше не было. Дверь была заперта. Тяжелая створка, которую Рыжая не сумела и сдвинуть, теперь закрылась сама собой, отрезая путь наружу и наверх - к дневному свету и свежему ветру.
- Ох, нет... - Лиса, не веря глазам, пробежалась пальцами по двери, лихорадочно ощупывая каждую выемку и трещину и то и дело сталкиваясь ладонями с Евой, делавшей то же самое. Налегла на дверь плечом, затем со всей силы потянула на себя, уцепившись за край, и даже припала к холодному полу, словно проем мог появиться там. - Нет, нет-нет... Как она могла закрыться?! Это шутка?!
Эхо призрачного смеха было ей ответом. Зеленоватые огни над каменными крышками разгорелись ярче, в их свете лицо Евы было белым, как у покойницы. Как, должно быть, и ее собственное.
Как у покойницы...
А если они не смогут выбраться?
- Я хочу наружу... - лисица задышала чаще, борясь с подступающей паникой. Стены темного коридора, казалось, сдвинулись вокруг, зеленоватый сумрак пугал. - Я не хочу здесь быть!
Выхватив из-за пояса клинок, она крест-накрест взмахнула им перед собой, шепча призыв духов. Дикие - они же здесь повсюду, они охотно откликаются на призыв, они должны явиться...
Ничего не случилось. Чуть дрогнули зеленые огни над каменными крышками, и снова вытянулись вверх ровными длинными язычками призрачного пламени.
- Почему они не услышали меня? - Лиса перевела на Еву взгляд огромных в темноте глаз, словно Ворона по привычке могла дать исчерпывающие объяснения. - Почему не явились? Попробуй ты!
Безрезультатно.
Окружающий сумрак снова разразился хохотом - на этот раз не было звука, который мог бы породить такое эхо. В спину, в лицо, в волосы, руки и ноги словно впились сотни крохотных ледяных игл - настороженные, любопытные, насмешливые взгляды сотен невидимых глаз.
- Здесь кто-то есть, - Лиса облизнула пересохшие губы, внезапно справившись с приступом паники. Любой кто-то, кем бы он ни был - уже тот, с кем можно вступить в борьбу. Не игры собственного воображения и страха - реальный противник, которого можно одолеть. - Покажись! Не смей играть с нами!
Запах роз усилился до такой степени, что стал отвратителен.
В конце коридора, там, где они видели полурассыпавшийся скелет, мелькнула светлая тень. Не движение - призрак движения.

Шелест шагов - такой тихий, словно шагала сама бесплотная, всеведущая, вездесущая темнота - заставил обернуться. Резко, порывисто, сжимая рукоять ритуального ножа.
Крысы. Сотни, тысячи крохотных черных телец рекой текли по коридору - на обеих застывших в испуге девушек. Против них - ни нож, ни магия. Убийственная, всепоглощающая река.
- Бежим! - первой отмерла Лиса, с трудом вытолкнув из себя это слово и, схватив подругу за руку, помчалась вперед, в неизвестность, вспыхивающую прямо перед ними зелеными огнями и мгновенно гаснущую за спиной. Шуршание, попискивание и шелест приближались, но не было ни времени, ни сил обернуться и посмотреть.
Как глупо! Как обидно!
Не останавливаться - бежать вперед...
Под ногами хрустело и шуршало - подошвы Евиных сапог на ногах лисицы безжалостно топтали и давили хрупкие от времени кости. Не остановиться, не рассмотреть, кто принял здесь смерть невесть когда и неизвестно от чьей руки. Просто бежать, таща за собой Птицу по раздавленным обломкам, пока в груди хватает испуганного, срывающегося дыхания.
Пока впереди не вырастает черная стена. Тупик.
Лиса развернулась, резким движением неосознанно запихивая Еву себе за спину. Зажмурилась и сжалась, пока надвигающаяся смерть сотнями крошечных лапок, бритвенно-острых зубов и горящих глаз неслась на них. Настигла, добежала... и мириадами призрачных телец пронеслась сквозь них. Бесплотным потоком - через них с Евой.
Призраки. Крысы - призраки? Не может быть...
Лисица опустилась на пол на колени - ноги не держали, дыхание вырывалось со всхлипом. Скорчившись, они с Вороной сидели в этом тупике, не в силах встать и сделать что-то еще - сказывался пережитый ужас. Лиса крепко сжала руку Евы, и это было единственное, на что она сейчас была способна.
Зеленый полумрак и шепчущая, смеющаяся, рыдающая, завывающая темнота выматывали душу. Погружали в оцепенение. Убивали желание вставать и бороться - у нее, у неугомонной лисицы, всегда, в любой ситуации готовой бороться за собственную жизнь. Это была магия - незнакомая, жуткая, опутывающая, как паутина, сгущавшая вокруг двоих живых, глупо сунувшихся в обитель мертвых, апатию и забвение.
Сколько они так просидели - может час, а может и три - Лиса сказать не могла. В какой-то момент сковавшее душу безразличие постепенно стало отступать. Возвращались привычные, живые ощущения: могильный холод тяжелого камня, окружавшего их, едва теплая рука Евы. А еще - безумный голод.
- Наверное... - впервые за все это время подала голос лисица. Закашлялась, словно молчала, по меньшей мере, вечность, и начала снова. - Наверное так они здесь и умерли. С голоду. Те скелеты в коридорах...
Умирать она не хотела. Не собиралась. Только не от собственного ужаса и бессилия - это слишком позорно. Не может она погибнуть, не пытаясь спасаться, это не для нее. Надо выжить. Надо вернуться назад, надо исполнить предназначение Эрзули, которое и сама она отчаянно хочет увидеть сбывшимся. Надо встать и действовать.
- Мы не они, - прошептала Лиса, силясь ободрить и себя, и подругу. - Мы выживем. У тебя осталась еда?
Как ни странно, сумка с грибами и ягодами была при Еве - дотошная Ворона умудрилась не потерять ее даже при паническом бегстве. В полумраке разделили добычу на двоих, проглотили ягоды, почти не чувствуя вкуса, медленно, с трудом принялись жевать упругие шляпки сырых грибов. Ничего. И не такое приходилось есть. Главное выжить...
Голод постепенно отступал, мысли прояснялись. Они все еще живы, и не так уж сильно и измотаны - они обе еще смогут бороться.
- Ты тоже почувствовала... это? - спросила Лиса, проглотив последний кусок гриба. - Когда пыталась вызвать духов? Здесь есть другие. Или что-то похожее. Очень сильное, очень голодное. Оно... ненавидит.

Отредактировано Лиса (03-05-2016 14:07:48)

- Оно здесь... - эхом откликнулась Лиса, не сводя напряженного взгляда с таинственного мерцания зеленых огней в дальнем конце коридора.
Запах тлена и смерти был отвратителен, заставить себя двинуться в том направлении, где мелькнула светлая тень, казалось практически невозможным. Но задержаться в этом тупике еще немного - значит, навеки здесь и остаться. Лисица не могла бы объяснить, откуда к ней пришла эта мысль - просто это было так.
- Нам нужно... за ним, - с трудом выдохнула она, заставляя себя сделать первый шаг навстречу исчезнувшему видению. - Пойдем.
Дышать приходилось через рот, и все равно вязкий отвратительный запах забивался в ноздри, оседал на языке, пропитывал, казалось, все существо. Ноги утопали в густом зеленом тумане, стелющемся по полу. Огни вспыхивали и гасли, как в странном, бесконечном, кошмарном сне. Сразу за спинами девушек сгущался кромешный мрак - ни зеленого тумана, ни бледных свечей, словно стоило им пройти - и реальность позади исчезала.
Оставалось идти вперед, как и хотело то, что манило их. Несколько раз оно мелькало впереди неясным белым видением на самом краю зрения, и Лисе казалось, что она то слышит шорох тяжелой ткани по камням, то видит тусклое сияние призрачного золота, то улавливает пробивающийся сквозь тяжелый запах тлена настойчивый аромат роз.
Коридор сделал поворот - очевидно, они с Евой не заметили его во время панического бегства от полчища крыс - и вывел в небольшой квадратный зал с четырьмя нишами по стенам. Три из них пустовали, но не они привлекли взгляд в первую очередь.
Стоило войти - и по углам зала вспыхнули четыре призрачных факела, осветившие пространство неровным зеленым светом. В этом неверном освещении на вошедших оскалились мертвыми ухмылками скелеты, беспорядочно лежащие посреди зала. Четверо - двое совсем близко друг к другу, сцепились в жутких смертельных объятиях, один - в углу, еще один - на постаменте в одной из ниш, бессильно протянувший костлявую руку к очередному каменному гробу. Все - покрытые паутиной и вековой пылью, все - скорчившиеся в предсмертных муках. Обе вудуистки невольно застыли, пытаясь справиться с оцепенением - настолько внезапной оказалась давняя драма, разыгравшаяся здесь.
- Они... - Лиса сглотнула, пытаясь избавиться от смрада смерти, облепившего язык. - Они хотели, чтобы мы сюда пришли?
Медленно, словно сами превратившись в бесплотные тени, они с Евой двинулись по залу, осматривая ветхие останки. Сложнее всего было отрешиться от могильной жути, навеки поселившейся в этом месте, воспринять мертвых как очередное задание, загадку, которую необходимо разгадать.
Все они было вампирами, в этом сомнений не было. Убили друг друга? Умерли от голода? Что-то убило их разом?
- Смотри, - осторожно переступив через скелета, распластанного около единственного в зале гроба, Лиса присела на корточки перед ящиком, разглядывая затейливую резьбу, помедлив, стерла пыль с крышки, пытаясь прочесть незнакомые буквы и начисто забывая, что не знает здешнего языка. На этом гробу - единственном из тех, что они видели в склепе - не было резной каменной фигуры, изображавшей обитателя ящика.
Пока они, склонившись, рассматривали крышку, изнутри - сквозь камень! - медленно проступили призрачные очертания женского лица с широко распахнутыми глазами. Всего на мгновение - и сразу исчезли, но этого мгновения хватило, чтобы единой интуитивной вспышкой опознать в незнакомке ту бледную тень, что вела их к этому залу.
- Это она! - шепотом вскрикнула Лиса. Запах тлена исчез, сменившись сильным запахом роз. Они определенно нашли обитателя склепа, но чего она хотела от них? - Она не может... не может задержаться... - лисица мучительно нахмурилась, пытаясь осознать странное чувство, подсказываемое неизвестным призраком, - не может остаться на то время, чтобы поговорить...
Она отступила от гроба на шаг, посмотрела на Еву, на лице которой прочитала то же самое выражение.
- Надо призвать ее, - нерешительно произнесла лисица, сжав кулаки. - Быть может, тогда она скажет, чего хочет...
Вызывать духов им доводилось многократно. Призывать мертвых - ни разу. Вудуисты не связываются с миром нежити, не вторгаются во владения некромантов - эту нехитрую истину им не раз вбивал мастер Агронак, а в последнее время твердил мастер Крау.
Но что оставалось делать?
Лиса облизнула губы, крепко сжала ладони Евы, почувствовала, как холодные пальцы подруги так же намертво вцепились в ее руки. Вдвоем - не так страшно. Не так сложно. Не так пугает неизвестность. Форму призыва они произнесли одновременно и умолкли, дожидаясь, пока эхо дочитает, дошепчет их тихие слова.
С последним звуком эха над каменным ящиком взвилась огромная белая фигура, ринулась на них, заставив отшатнуться, испустила истошный, пронзительный, полный муки вопль, от которого зазвенело в ушах.
- ЗАЧЕМ ВЫ ЗДЕСЬ?!
Ее голос - без сомнения, женский, высокий и звонкий, заполнил все помещение, отдавался во всех запыленных уголках жуткого могильника. Высокая женщина распахнула прозрачные громадные крылья, глаза - бездонно-черные на белом лице - казались двумя провалами мрака. Лиса закричала бы от ужаса, если бы горло не перехватило так, что не издать ни звука.
Призрак испустил длинный, протяжный вздох - так вздохнул бы нарыдавшийся ребенок - и замер, медленно уменьшаясь в размерах. Женщина - несомненно, вампирша - постепенно становилась все менее пугающей, меняя демоническую форму, свойственную этому странному племени, на человеческую. Вот она замерла, медленно, словно в полусне, озираясь по сторонам - изящный наклон головы на длинной шее, забранные в высокую прическу волосы. Белая, как снег, прозрачная, как туман, она повернула к застывшим гостьям лицо. Бледные губы шевельнулись, черные провалы глаз расширились.
- Вы можете... говорить со мной?..
Теперь голос ее был шелестящим шепотом, отголоском ветра, дразнящим эхом, которое они слышали в этом подземелье.

Отредактировано Лиса (04-05-2016 20:34:54)

На несколько тяжелых мгновений повисла гнетущая тишина: Ева и Лиса молчали, опасаясь потревожить жутковатую собеседницу, призрак же, полностью уйдя в себя и погрузившись в воспоминания, не спешил продолжать разговор. Наконец, лисица осмелела достаточно, чтобы сделать крохотный шажок вперед:
- Кто убил их? - она не была уверена, что задать этот вопрос - хорошая идея, но других у нее не было. - И кто ты?
Призрачная женщина подняла на нее мрачный взгляд.
- Ты хотела спросить, кем я была? - прошептала она, и лицо ее на короткий миг стало невыразимо, чудовищно прекрасным, чем-то напомнив Лисе Эрзули. - Горестно мне думать, что сейчас дом мой забыт и разрушен, и мои последователи не смогли спасти его от коварства рыжеволосых бестий из клана Редфорд... - ее темные глаза задержались на нестерпимо рыжих, даже в темноте, волосах лисицы.
Вудуистки обменялись быстрыми, настороженными взглядами.
- Тебя убили? - осторожно, очень медленно спросила Лиса. - Кто?
Несколько долгих мгновений обитательница склепа молчала.
- Мое имя - Кларисса Аргейл, - наконец, сказала она, изящно опустившись на край собственного гроба. - Глава блистательного дома Аргейл, одного из сильнейших в городе Белого Повелителя. Мало кто мог сравниться с нами в могуществе и доблести в те давние, славные времена... - лицо Клариссы Аргейл посветлело. - У меня было все, чего только может желать женщина моего положения: слава, богатство, любовь моих друзей и магическая мощь, устрашавшая моих врагов. И сыновья - два сына, мои сокровища, равных которым не было в целом мире.
Аромат роз стал сильнее, полностью заглушая запах смерти и тления. Тонкие черты призрака стали яснее, четче, словно рассказ о счастливом прошлом придавал ей сил.
- Не было юноши сильнее и грациознее моего старшего Варена, моего наследника и не было мага хитрее и умнее Тавеона, - в голосе Клариссы скользнула неподдельная, самодовольная гордость. - Я жила мечтами о том, как передам им все то, что делало счастливой мою жизнь - мой клан, мое наследие. Если бы только мои мальчики лучше ладили между собой, если бы не стремились доказать собственное превосходство друг перед другом... Поначалу это была детская игра, безобидное соперничество, но с годами оно становилось все злее, все ожесточеннее, и даже я не могла уже примирить их. Они оба любили меня, но друг друга ненавидели всем сердцем, и это наполняло меня горечью. Я понимала, что как только передам клан Варену, его брат тут же выступит против него, но я планировала жить и править еще сотни лет, и не замечала беды.
Кларисса Аргейл печально вздохнула, и могильный холод ее выдоха шевельнул волосы на голове лисицы, обдал морозным ветром лицо Евы.
- И я пропустила опасность, которую принесли с собой рыжие посланники клана Редфорд, - взгляд мертвой вампирши потемнел, налился грозовой тяжестью. - За своими сладкими речами и заверениями в дружбе они прятали яд. Опасаясь возвышения моего дома, они планировали уничтожить его. Им не пришлось бы ничего для этого делать - мои прекрасные сыновья сами разрушили бы его, и единственной, кто мешал планам Редфордов, оказалась я, - она умолкла, медленно поводя головой из стороны в сторону, и с каждым движением становясь все более жуткой, нездешней и демонической. - Они убили меня, послав письмо, пропитанное ядом, слишком сильным и быстрым, чтобы я могла его нейтрализовать. Я умерла в мучениях, корчась подле собственной кровати, задыхаясь, кашляя кровью и не в силах позвать на помощь... - ее голос опустился до еле слышного шепота. - Меня нашел мой старший сын и, охваченный скорбью и гневом, поспешил с решением, подумал, что мою смерть мог подстроить его собственный брат. И я, охладевшая, мертвая, ничем не могла его образумить, тщетно пыталась докричаться до него. Гнев мой был слишком горек, а магическая мощь слишком велика, чтобы я могла так просто покинуть этот мир, а может, такова была воля светлого Дария... Варен ничего не сказал брату о моей смерти, опасаясь предательства. В ту же ночь он с несколькими своими друзьями вывез мое тело из замка, намереваясь захоронить в тайном склепе, давно заброшенном и переполненном, гробнице, которой наша семья не пользовалась уже несколько столетий. Здесь, - Кларисса обвела мрачные своды прозрачной рукой. - А после бросить вызов младшему брату и изгнать его из дома. Он только одного не знал - убийцы из дома Редфордов уже следили за ним.
Леди Аргейл опустилась на колени возле скелета, лежащего у самого ее гроба, нежно коснулась оскаленного черепа невесомой ладонью.
- Как только Варен и его люди зашли в гробницу, принеся с собой мое тело, Редфорды заперли их снаружи. О, это была воистину изощренная пытка! И для меня, и для моего бедного мальчика. Долгими днями наблюдать, как они бессильно колотятся в запертую дверь, неспособные выйти наружу, к свету и жизни, как голод истощает их силы и подтачивает разум, как, в конце концов обезумев, они сами впиваются друг другу в глотки и уничтожают друг друга, силясь продлить свое обреченное существование еще немного, но уже не веря, что помощь придет... Никто не пришел... никто не знал, где они и где я...
Кларисса распрямилась, переведя свои темные, пустые глаза на замерших посетительниц.
- Когда мой сын испустил последний вздох на моей могиле, гнев, переполнивший меня, стал так силен, что я почувствовала себя почти всемогущей. Я могла контролировать все пространство моей тюрьмы, но не могла ни выйти наружу, ни вернуть сына к жизни. Навеки пленница, навсегда несущая чувство этой глубочайшей скорби и вины. Век за веком проводя в темноте и одиночестве... Я не думала, что кто-то когда-то сможет меня услышать, что хоть кто-то из живых, бродящих снаружи, на свету, будет обладать силой, способной призвать и удержать меня. Пока не появились вы...
От легкой улыбки, мелькнувшей на бледных губах, Лисе стало не по себе.
- И что же ты от нас хочешь? - тихо проговорила лисица.

Отредактировано Лиса (07-05-2016 19:19:55)