После разговора с Крау и старшими вудуистами, несмотря на все попытки колдуньи смягчить выпады Влада, Артур сидел злой, тыча веткой в угли. "Вот зачем я здесь? Для чего? Зачем Великий ДариЙ сказал остаться. Крау меня ненавидит. Я уверен, он бы с радостью меня распял. Вообще не знаю, почему сдерживается. Моя помощь здесь не нужна... До Города они и сами доберутся..." Вздохнув, Нэш лёг около костра и вскоре заснул...
Проснулся Артур совсем рано. Небо только начинало краснеть. Умывшись, Артур разжёг почти умирающий костёр посильнее, набросав туда собранных из леса веток, а сверху поставил котелок с водой. "Если они не решат сегодня двинуть... улечу. Всё, хватит! Пора домой..." Нэш всё ещё злился на Крау, стоило ему только глянуть в сторону вудуиста. "Как можно быть таким упёртым бараном?" Взгляд вампира упал на спящих Еву и Лису. "Вот эти же могут быть нормальными..." Взгляд Артура переместился на сына Крау. "Даже этот может быть иногда сносным... Но Крау..." Нэш сплюнул в сердцах.
Тут послышался вой оборотня. Уж что-что, а его Артур никогда бы ни с чем не спутал. Вампир тут же сменил свою форму на демоническую. Метнувшись к Крау, он тут же упёрся во что-то плотное - духи не пускали его к главе вудуистов.
- Да пошёл он... Пусть сдохнет... Мне не жалко... - пробормотал Артур и метнулся к чертёнку.
Нэш начал будить младшего Крау, пытаясь того растолкать. "Уж ему-то должны поверить... Если он мне поверит..."
- Эвил. Эвил!!! - начал трясти чертёнка Артур. - Просыпайся! Оборотни рядом! Нужно...
Но было поздно - между деревьями уже мелькали тени. Нэш отвлёкся, а когда снова уже хотел затрясти ещё сильнее, то увидел, что Эвил не просто проснулся, а уже обернулся в демоническую форму. Запах псины срывал крышу молодому вампиру. Он не мог себя сдержать, на столько сильна была ненависть к этим тварям. Клыки Артура быстро увеличились в размерах, когти на пальцах вытянулись, заостряясь. Нэш теперь был мощнее и выше обычного.
- Бегите! Спасайтесь! - рыкнул он и, раскрыв крылья, поднялся чуть в воздух, поднимая тучу песка и веточек с листьями в воздух.
Артур ещё раз попытался подлететь к месту, где спали взрослые вудуисты... и, как ни странно, смог - никакой преграды из духов не было. Подхватив Маару на руки, Нэш взвился выше.
- Оборотни напали. Я не могу унести тебя далеко. Сиди тихо, не высовывайся. Я буду стараться быть рядом. Но и бросить их не могу... - Вампир посадил сноходку на одну из веток огромного дерева. - Забирайся как можно выше, прячься в кроне... Они могут учуять тебя, но по тонким веткам не смогут до тебя добраться... Так что, поднимайся выше, как можно выше и затаись, а я тебя буду охранять. С этими словами Нэш спикировал к своему костру, ухватывая котелок с закипевшей водой и вновь взвился вверх.
Поляну вновь огласил вой оборотня, который просто корёжил Нэша. На первого же оборотня, что попался на глаза вампиру, был вылит кипяток. А во второго со всего маху полетел сам котелок. Артур старался не привлекать внимания к дереву, где пряталась Маара, но постоянно внимательно за тем следил. Сам же вампир пока завис посреди, прямо над озерцом, пытаясь решить, кого бы ему призвать на помощь. "Кита нельзя... я смою всех, кто внизу - как чужих, так и своих... Пчёл тоже нельзя... покусают всех... Йирад! Что же делать?! Надо как-то безобидно отвлечь оборотней... Бабочки? Раньше срабатывало... Может, и сейчас получится?" Нэш сосредоточился и попытался призвать множество бабочек, чтобы те вылетели прямо в морды псин... но... ничего - ни одного портала, ни единой бабочки... "Что такое? Почему я не могу... Не получается... Я не могу сосредоточиться? Йирад..." Как Артур ни пытался, ничего не получалось...

Честно говоря, Ева ожидала, что им с Лиской все равно попадет, даже с учетом корректировки всей истории попадания в склеп. Но на этот раз они отделались вполне легко и безобидно, не факт, конечно, что наставник не вспомнит о наказании после, когда все успокоится, но это еще когда будет... Сейчас же девушка старалась думать лишь о насущных делах и о том, что хотелось бы выспаться нормально, без возни раздражающей малышни под боком. Пока же сон был беспокойный, хотя и не сказать, чтобы такой уж неуютный. Как оказалось, новообретенные крылья Эвила вполне себе хорошо подходили в качестве одеяла, что отчасти помогая смириться со всем остальным.
Но уж точно не с тем, что тебя встряхивают. Точнее, встряхивали Чертенка, а Ева просто попала под раздачу.
"Что? Оборотни? Какие?" - до сонного сознания не доходило, чего Артур так всполошился, но глаза Ворона все же открыла и села. Привыкнув обитать в лесу, девушка привыкла и к тому, что случиться может всякое и действовала скорее на инстинктах. А потом раздался вой и вслед за ним крик кого-то из малявок, полный боли и ужаса, и на поляну высыпали настоящие чудовища. Их было много, гораздо больше чем тех, кто реально мог сопротивляться. Громадная тварь рванула в ее сторону, и Ева, вскочив на ноги и совершенно не думая, что делает, выхватила из костра горящую ветку и пихнула ее в раззявленную пасть оборотня. Лишь бы выиграть несколько секунд, чтобы призвать Эшу и духов, и тогда... Ворона позвала, отчаянно, громко.
Ничего не произошло. Гранс Бва, всегда приходивший на помощь, не откликнулся. Как и в склепе зов словно бы натолкнулся на глухую стену. Девушка попятилась, страх ледяными пальцами передавил горло, вместе с собой принося и противное чувство беспомощности и ступор. Голос мастера Крау вернул в реальность, заставив встряхнуться и начать соображать вопреки накатывающим волнам паники. Боец из нее аховый, всего четыре метательных ножа, два из которых Птица тут же пустила в дело, благо после склепа пояс с ножами был теперь у нее на талии. Но этого точно мало, и духов нет.
- Давай к Тимуру! А потом вместе к мастеру Крау! - Ева отскочила за спину Эвила, выхватывая еще один нож, но не спеша отправлять его в полет, и рванув к Тимуру. Медведь был от них недалеко, почему-то в звериной шкуре, но именно благодаря этому вполне успешно, на первый взгляд, держал оборону. К тому же это был еще и чисто инстинктивный порыв, слишком привыкли они действовать втроем.

Его разбудил низкий, протяжный вой. Остроконечные уши д’а’мео’ дернулись,  настораживаясь. Бледно-голубые глаза распахнулись. Ашер приподнялся, настороженно вглядываясь в полумрак, окутывающий поляну. Тонкие, изящные ноздри затрепетали, раздуваясь и улавливая даже самые незначительные изменения в окружающих запахах. Пахло кровью… и смертью.  Вой повторился и следом за ним раздался пронзительный, душераздирающий вопль человеческого детеныша, который кричал от боли.
Миг. И стоянка заполнилась криками ужаса, топотом ног, рычанием и торжествующим воем. Бегали дети, испуганно вереща, кричали взрослые, пытаясь как-то собрать малышню и навести подобие порядка. Десятки мохнатых тел заполнили поляну. Сея вокруг себя ужас и смерть.
Ашер поморщился, когда в ноздри ударил мускусный запах влажной от обильной росы шерсти, слишком хорошо знакомый сему с детства. Пахло зверьем. Опасным, хищным и голодным.
Он не спешил, продолжая наблюдать и анализировать происходящее. Бледно-голубые глаза фиксировали малейшее изменение в действиях каждой стороны. Д’а’мео’ уже успел ощутить, как растворились в нем его симбионты, вдруг лишившись  своих материальных тел. Значит, помощи было ждать не откуда. Использовать магию? Опасно. Да и сил не было. Обращение к сущностям холода, зимняя стужа, которую он обрушил в пропитавшейся запахом гниющей плоти пещере, потребовала всех его возможностей, что далеко не способствовало быстрому восстановлению. Искореженная магическим ударом нервная система ответила изнуряющей болью и столь же жгучим голодом. Голод усмирить удалось. На некоторое время, а вот ноющую боль… не совсем. И даже сон не слишком преуспел в этом. Голова болела немилосердно, боль ввинчивалась в мозг множеством игл, пробуждая утихший было голод.
Он принюхался, тонкие ноздри затрепетали, втягивая одуряющий микст из разлитых в воздухе ароматов свежей крови, псины и вывалившихся внутренностей. А еще панического страха и ужаса. Эмоции людей накатывали на д’а’мео’, раздражая  поврежденные магией дз-зирта «сенсоры» и одновременно с этим  наполняя его жизнью. Он глухо рыкнул, поднимаясь во весь рост и изменяясь. Влажно блеснули острые иглы клыков, выдвинувшихся из гнезд в челюстях.
Он снова был голоден. Слишком голоден, чтобы вести себя разумно и трезво оценивать ситуацию. Визг умирающих детей, вой оборотней и лязганье мощных челюстей, дробящих кости и рвущих нежную плоть только распаляло его. Голод и требовал утоления. Волны боли туманили его разум. Д’а’мео’ рванулся, оскалив клыки, с которых закапала тягучая слюна. Пылающий ледяным огнем взгляд отслеживал каждое движение мохнатых тварей, сеявших панику и смерть на поляне. Хриплое, кашляющее рычание застряло в глотке, сердце тяжело бухало о ребра.
Бух.
Гибкое поджарое тело, мощным толчком когтистых лап, покрытых клочьями грязно-белой шерсти было послано  в длинный прыжок
Бух.
Острые зубы лязгнули, вонзаясь в шею мохнатой твари и разрывая плоть и жилы.
Бух.
Белоснежные когти вспороли звериное брюхо, выпуская оборотню кишки.
Бух.
И вот уже д’а’мео’ стремительно отскакивает прочь от агонизирующей твари, чтобы вонзить клыки в следующую жертву.

_____________________________________________
Одет: находится в своем истинном облике.
свободная  расширяющаяся к низу кипенно-белая туника с широкими рукавами с узкими манжетами, обрамляющими сияющие белизной кисти, довольно длинная, напоминает некое подобие мантии; туника едва держится на плечах д’а’мео’, тонкая ткань аккуратно заштопана; жемчужно-серые штаны, такие узкие, что кажутся скорее второй кожей; широкий пояс, охватывающий бёдра; босой.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

[AVA]http://s020.radikal.ru/i704/1605/72/8b59a434800d.jpg[/AVA][NIC]Оборотни[/NIC]
Что-то пошло не так с самого начала. Чернобрюх слышал вой погибающих сородичей и видел, что люди оказались не так беспомощны без своей магии. А ведь и были здесь почти только детеныши - так мало взрослых и сильных, которые могли дать отпор! Что сложного - напасть и всех разорвать? Чернобрюх недоумевал и злился. Он-то думал, что все закончится очень быстро, но двуногие разбегались в разные стороны, как тараканы! Попробуй всех ухвати! И все же в победе вожак не сомневался - разве что она будет не такая легкая. А кто погиб... Что ж они были недостаточно сильны, но стая споет им погребальную песнь позже. 
Пойманных, разорванных и придушенных, человеческих детенышей стаскивали в кучу: к первому убитому Чернобрюхом уже добавились еще четверо - три самца и одна самка. Чернобрюх небрежно перевернул тела лапой, проверяя, не остался ли кто в живых и не попытается ли  сбежать, но дети были мертвы - со свернутыми или разорванными шеями долго не проживешь. Вожак удовлетворенно рыкнул и переключился к наблюдению за бойней.

(Влад, Эвил, Ева )
Люди пытались сгруппироваться, чтобы охранять оставшихся детенышей. Группу надо было разобщить для простоты нападения, и это казалось не таким сложным, но слишком уж мешал темнокожий человек, плевавшийся из трубки дротиками - эти его маленькие стрелы жалили хуже пчел. Чернобрюх догадывался, что там был какой-то яд - то один, то другой оборотень, после удачного выстрела, начинали безвольно подволакивать лапы  - становились уязвимыми и слабыми. Темнокожего надо было нейтрализовать в первую очередь - он был хуже остальных. Даже хуже того двуногого, что метнул ножи, ранив двух волков, которые, упустив добычу, с воем теперь кружили на месте, пока выцарапывали из своих тел острый металл. Ножи двуногий потерял, использовав их, а вот дротики у темнокожего, похоже, еще не думали заканчиваться.
Мысленный приказ вожака - и стая перегруппировалась. Шестеро бойцов отделились от остальных, хаотично мечущихся за жертвами по поляне, и помчались прямо на темнокожего, а заодно и его товарищей, находящихся рядом, тараном врезаясь в кольцо людей.
Чернобрюх видел, как трое волков смели темнокожего человека, впились зубами в его тело, вырывая куски плоти и выпуская кишки. Кровь щедро окропила серые шкуры и довольные смертью звериные морды. Вожак раздраженно рыкнул - взрослые люди нужны были живыми! Так хотел Хранитель! Но было поздно: в пылу азарта темнокожего уже растерзали, - оскаленные морды оборотней выражали высшую степень торжества, - и вожаку ничего не оставалось, как смириться со свершившимся фактом.
Но мало того, что человека без приказа убили раньше срока, Чернобрюх заметил, как один из троицы оборотней, врезавшейся в людей, ухватил за шкирку человеческую самочку помоложе, прятавшуюся за спиной мелкого демона, которого смели с ног вместе с размахивающим мечом остроухим мужиком, и, явно наплюнув на приказы, поволок ее к ближайшим кустам, чтобы побаловать свою похоть - не иначе. Если бы это было обычное нападение - темноволосая самочка была б несомненно его, но сейчас она принадлежала Хранителю, и такое самовольство раздражало. Чернобрюх ощетинился, тихо рыча, и мысленно ругая мерзавца: его товарищи были заняты делом - один напал на человека с ножами, второй прижал к земле остроухого с мечом, а этот урод все об одном думает! Вожак уже знал, что устроит подлецу хорошую трепку, как только вернутся в логово.

(Артур, Маара)
Действия Артура не остались незамеченными. Кто ж из оборотней не хочет поквитаться с вампиром? Распотрошить крылатого волки посчитали делом чести, и тут же к дереву подтянулась парочка тварей, с интересом забирающих головы вверх, чтобы лучше рассмотреть, где вампир припрятал девчонку. Еще через мгновение оба серых уже ползли вверх по стволу, цепляясь за ветки, но чем выше поднимались, тем опаснее становился их путь - ветви истончались, норовя не выдержать вес двухметровых тварей, да и сам ствол начинал подозрительно раскачиваться. Спрятанный вверху детеныш был легким - пара мощных волчьих туш явно не могла с ним в этом соревноваться. Да еще вампир крутился рядом! Один из оборотней одарил презрительным взглядом с высоты своего невезучего собрата, обваренного кипятком и теперь медленно, без всякого боя уползающего с воем к ближайшему кустарнику, и бросился вниз - прямо на крылатого врага, вонзая в того зубы и когти и утягивая вместе с собой на землю. Оборотень не думал о том, что может разбиться сам - это была хорошая месть за собрата и хорошая смерть в бою.
Второй оборотень все же пополз дальше - выше и выше, замечая вблизи, что детеныш вовсе и не детеныш, а вполне взрослая человеческая самочка. И только когда ствол стал крениться, остановился и попытался достать девушку, так сладко пахнущего кровью, когтистой лапой. Вроде бы оставалось дотянуться чуть-чуть... И оборотень, истекая слюной от нетерпения и еле сдерживаемого раздражения, стал продвигаться еще выше. Медленно... Очень-очень медленно.

(Лиса, Самаэль)
Самаэль не был великим воином, вернее, воином он не был вообще, и если ему повезло насадить на клинок одного из оборотней, то второго, бросившегося на помощь сородичу, он даже не заметил. Из-за чего и поплатился: тварь крепко прижала его к земле, выбив из рук катану. Оскалившись, угрожающе рычала, капая слюной, но глотку не перегрызла. Раздумывала.
Лисе также не очень повезло: она с близнецами едва успела спрятаться за спину Тимура, как оказалась полностью дезориентирована - рядом оборотни как раз успели перегрызть горло ее учителю. Девушка не могла этого не почувствовать, как и медведь, чем тут же воспользовались вертевшиеся вокруг Тимура волки - набросились на косолапого мгновенно, повалив на землю. Лиса и прижавшиеся к ней мелкие мальчишки пока тварей не заинтересовали - их оставили на закуску.

Артур висел посередине поляны, выжидая. Это было очень тяжело, он хотел сорваться с места и крушить всех подряд, но он знал - нельзя. Летунов оборотни старались сбивать первыми. Опускаться сразу было нельзя. Вдруг почувствовался запах крови. Нэш дёрнулся и увидел, как по стволу дерева, на которое Артур усадил Маару, кровавыми розами расцветал приговор сноходке. Естественно, тут же оборотни и учуяли её. Сразу две твари стали взбираться по стволу. Теперь всё внимание вампира было занято деревом, которое не должно было выдержать двух псин. Но не тут-то было - одна, поравнявшись с Артуром, тут же бросилась на него. Это было ожидаемо. Тупые твари всегда поступали одинаково. Не дав подмять себя под волосатое тело и, уж тем более, добраться до его крыльев, Артур сам дёрнул оборотня вниз, взбираясь по тому всё выше, отталкиваясь руками, вспарывая когтями кожу шелудивого пса, Нэш оттолкнулся от того, секанув мечом по выбросившимся вслед лапам псины. Пальцы оборотня россыпью полетели вниз, как и воющее тело их хозяина. Артур же, ударив крыльями, взлетел выше. Порталы так и не открывались. Ни одно живое существо не отзывалось ему, не шло на зов. Он даже попробовал вновь призвать отца, как когда-то, но всё тщетно. Потому молодой вампир прекратил эти попытки и полностью перешёл в боевой физический режим.
Второй оборотень уже почти достал до сноходки. Ещё немного... и его когтистая лапища уцепится за её ножку. Но псина слишком увлеклась своей "лёгкой добычей" и, подлетевший сзади вампир оказался полной неожиданностью. Пронзив со спины псину, Артур вновь увернулся, когда та попыталась увлечь вампира за собой, ухватив за ногу.
- Ты что творишь?! - крикнул сноходке Нэш. - Жить надоело?!
Теперь девушка превратилась в приманку для недалёких оборотней - те ползли за сноходкой и тут же погибали от клинка Нэша.
А внизу умирали дети... Оборотни всегда вырезали самых слабых, а после устраивали настоящую охоту за более сильными, играя так и тренируя молодь. Правда, тут молоди вампир не заметил - всё матёрые бойцы или охотники, загонщики. Значит они пришли просто за мясом. "Уроды! Не хватает им лесного зверья, человечинка понадобилась!" Вампир ухватил одного из оборотней поднял высоко в небо и отпустил. С визгом тело псины ухнуло с небес на ещё двоих незадачливых своих сородичей. Нэш вновь метнулся к сноходке - ту уже обступило четверо оборотней. Эти идиоты хватались за один ствол, который кренился вбок, треща под ними... Девушка соскальзывала. И, лишь слетев с дерева, пролетев несколько метров, её ухватил вампир, вновь поднимая выше. Снизу кричал Крау. Почти никто его не слушал, за что платил своей жизнью. И теперь вудуист с двумя детьми пятился, окружаемый постепенно со всех сторон оборотнями.
Выругавшись, Вампир тут же опустился на землю, складывая крылья, чтобы не повредить те, если какая псина бросится. Если на него нападут на земле с крыльями, это будет очень неудобно и опасно.
Источники привлечения внимания оборотней были на руках Крау. "Двоих детей мне не унести... Нужно спасать ту, что ценнее", - рассудил Артур. А вудуисты всегда носились с девочками...
- Давай мне её... Я унесу её... - спорить с Крау он не собирался. Если тот не поверит, значит, Артур улетит сейчас только со сноходкой.
Но вудуист соображал быстро. Он отдал девочку. В глазах Крау плескалась боль, но иначе он поступить не мог.
Взяв покрепче Маару, Артур вручил той дитя.
- Держи крепко и постарайся её успокоить, её крик бьёт мне по мозгу...
Выпустив крылья, Нэш тяжело ударил ими и медленно начал подниматься. Он видел, как наперерез ему мчался оборотень, но вампир ничего не мог поделать, лишь усерднее и сильнее бил крыльями, стараясь взлететь выше. Оборотень прыгнул, но тут чей-то нож вонзился тому прямо в грудь, и псина лишь когтем задела подошву сапога Артура. Нэш взлетал всё выше, оставляя под собой далеко внизу поляну. Девочка постепенно утихала, успокаиваясь на руках сноходки, затихая и засыпая.

Совместно с ГМ (Бельфенгир)

Все смешалось. Люди, визжащие от ужаса дети, взрослые, пытающиеся защититься сами и спасти своих детенышей. Но все было напрасно. Мохнатых тварей было слишком много, чтобы измученные переходом люди  могли им серьезно противостоять. Да и воинами они не были. Обычные, даже не боевые, маги со своими учениками разной степени обученности. 
А стая… Стая была слаженной и сильной. Среди напавших не было самок и щенков. Не было стариков и ослабленных особей. Лишь бойцы, выносливые, злобные и хитрые. Они пришли не охотиться, а убивать, сеять ужас и страх. И у них это неплохо получалось.
Бета следил за вожаком, прищурив глаза. Он ждал осечки, ошибки, чтобы вся стая увидела то, что он сам знал и без того - Чернобрюх слаб. Он слишком стар и труслив, чтобы позволить крови бурлить в жилах, размахивает посохом точно людской шаман, боясь лично вступать в бой.
Серый шрам не спешил ввязываться в бой, оставив самых преданных особей подле себя - и возможность представилась быстро - в виде жуткого белесого монстра, что был явно опаснее медведя.
Ярость, клокотавшая в груди Шрама, прорывалась наружу сдавленным, хрипящим рыком. Он рывком вскочил на лапы и завыл, возвещая начало Личной охоты. И с этой минуты весь мир для него поблек, сузившись до узкой тропы, на которой стоял белый демон.
Мышцы и сухожилия в идеальной форме - он распрямился словно пружина, рванувшись в бой - и пять серых теней почти беззвучно ринулись следом, мелькая среди деревьев.
Один из волков опередил бету - вцепившись в икроножную мышцу демона, он остервенело мотнул головой, пытаясь выдрать кусок мяса - но бета, с разгону, ударил его плечом так, что волк отлетел на добрые десять метров, врезавшись в дерево. Подоспели остальные - кружась вокруг демона, они злобно щелкали зубами, а те, что были сзади, стремились исполосовать, как им казалось, незащищенную спину.
Ашер судорожно дернулся, когда воспользовавшийся его заминкой оборотень подскочил сзади, вцепившись в лапу, и волна обжигающей боли прокатилась по телу. Брызнула белесая кровь, пятная морду чудовища, д’а’мео’ хрипло рыкнул, длинный хвост, изогнувшись, гибкой плетью хлестнул по мохнатым бошкам и лапам. Длинные рваные порезы разукрасили слюнявые морды.  Мощные лапы, покрытые густой белоснежной шерстью от скакательных суставов до кончиков когтей, чиркнули по земле, разбрасывая комья вырванной травы, когда Ашер стремительно развернулся, всаживая когти в шею ближайшей твари.
Горящие голубым пламенем глаза прищурились, отслеживая кружащих вокруг него оборотней. Поджарое тело  д’а’мео’ напряглось, готовясь к новому броску.  Низкое, утробное рычание зародилось в глубинах его существа. Тонкие губы отъехали назад, обнажая выскользнувшие из своих гнезд клыки.
За поволокой ярости, бушевавшей в нем, Шрам внезапно начал понимать, что демон оказался еще опаснее, чем выглядит. Волка, укусившего демона рвало, он шатался из стороны в сторону, пытаясь подняться на лапы, но беспомощно валился на землю. Слабели и двое других, попавших под раздачу длинного хвоста, увенчанного шипами.
Взвыв, Шрам бросился на ближайшее дерево, скрежетом когтей сдирая кору в мощном рывке ввысь. Миг - и он уже набрасывается на спину белого демона, в то время, пока тот занят другими волками. Острые когти несколькими взмахами рвут все, что попадает под замах - и бета быстро спрыгивает на землю, избегая ударов гибкого хвоста.
Пронзительный, яростный вой, что издал самый крупный из наседавших на него оборотней, опалил чувствительный слух ледового д’а’мео’, скрежет когтей, прыжок и… Ашер взвизгнул, когда волна обжигающей боли пронзила спину, растекаясь жидким пламенем по оголенным, истерзанным нервам. Его швырнуло на залитую кровью землю, когда тварь начала рвать плоть, сдирая кожу и чешую. Надсадный кашель, хриплое дыхание, когда ледовый  д’а’мео’ силился вдохнуть пропитанный кровью, потом и страхом воздух.
А еще был голод, скручивающий в тугой узел внутренности. Он переплетался с болью и злобой, недовольно ворочаясь, колыхался, поднимая вокруг себя множество волн, болью опаляя оголенные нервы. Ашер зарычал, роняя на землю капли вязкой слюны, и переместился, поворачиваясь лицом к отскочившей твари.
- Убью! – слетело с обескровленных губ, и  д’а’мео’ ринулся в атаку.
Бета ощерился - и отскочил в сторону в последний момент, но удар его когтей просвистел, не задев почти незащищенного бока демона, вызвав разочарованный вой. Волки набросились одновременно, не получив мысленного приказа, следуя примеру Серого Шрама. Да только повторять приемы в бою не стоило - что отлично сознавал бета.
Только сейчас до его клокочущего яростью сознания доходило то, что мысленное управление командой - не такая уж плохая вещь. Но было поздно.
Ашер напоминал белесый метеор. Очень разозленный и обезумевший от боли. Оборотни, щелкая зубами, наседали со всех сторон. В желтых глазах горела жажда убийства. Беловолосый извернулся, уходя от удара когтистой лапы, и, походя, полоснув тварь по незащищенному брюху, вспарывая его когтями. Липкой вонючей массой внутренности шлепнулись на землю, и волк, захрипев, забился в смертельной агонии. Не дожидаясь ответной реакции, д’а’мео’ послал тело в длинный прыжок вверх и вперед и рухнул на ближайшую тварь, ломая ей хребет.
Внезапно пронзительный вопль разрезал вязкую какофонию звуков, повисших над поляной. Кричал Влад. Дернув остроконечным ухом, Ашер сорвался с места, помчавшись к деревьям, в тени которых была устроена лежанка для жены смертного.
Клокоча яростью, Серый Шрам не спешил, однако, преследовать опасную добычу. Убедившись в том, что два оставшихся волка невредимы, он раздал мысленные указания - предстояла опасная охота - и тем желаннее была она в глазах дикого зверя. Беззвучно тронувшись с места, троица оборотней припустила следом за Ашером, выжидая удобного момента и не показываясь ему на глаза.
Он мчался, уворачиваясь от мохнатых тел, стремясь быстрее достигнуть кромки поляны. И все же он двигался не достаточно быстро. Его тело превратилось в непрерывную иссушающую боль, обжигающую каждый нерв, каждую клеточку его существа. Она была всюду. Болели даже рога, которые вроде бы не должны вообще ничего ощущать. Раненная лапа несколько раз подворачивалась, но  д’а’мео’ каким-то чудом удавалось сохранить равновесие и не растянуться на скользкой от крови и внутренностей земле. По спине текла кровь, тяжелыми каплями падая на землю и оставляя довольно четкий след.
Хотелось упасть и застыть, отрешившись от всего. Но в ушах все еще звенел пронзительный, полный мольбы крик Крау, а потому Ашер, сцепив зубы, прыжками мчался к дереву, где лежала Анна. Подхватил хрупкое тело девушки, завернутое в плотную ткань, на руки, он перекинул его на плечо и огромными вихляющими прыжками понесся вглубь леса, под обезумевший хохот смертного скрывшись в густых зарослях.
Он не видел, как несколько серых теней последовали за ним, растворившись в лесном сумраке.

_____________________________________________
Одет: находится в своем истинном облике.
свободная  расширяющаяся к низу кипенно-белая туника с широкими рукавами с узкими манжетами, обрамляющими сияющие белизной кисти, довольно длинная, напоминает некое подобие мантии; туника едва держится на плечах д’а’мео’, тонкая ткань аккуратно заштопана; жемчужно-серые штаны, такие узкие, что кажутся скорее второй кожей; широкий пояс, охватывающий бёдра; босой.
Грива длинных серебристо-белых волос с тонкими, разбросанными в роскошной шевелюре, косичками, украшенными бусинами бриллиантов, сапфиров и изумрудов, ограненных в виде капелек, свободно падает на плечи и далее на спину.
В ухе серьга-подвеска с крупным чистейшим алмазом, ограненном в виде капли.
Бусины и серьга составляют артефакт, оберегающий д’а’мео’ от жары.
Абстрактный рисунок асимметрично разбегается от левой брови, задевая висок и острую скулу и далее спускаясь по щеке на шею всеми оттенками серебристого и льдисто-голубого. На левой руке – дракон, головка рептилии расположена под ключицей. Другой рисунок - такой же дракон - только гораздо крупнее, идет по правой стороне тела. Голова ящера находится чуть выше пупка и смотрит вверх, отчего создается впечатление, что рептилии наблюдают друг за другом, по ягодице и бедру и далее по ноге рисунок спускается до щиколотки. Кажется, что ящер ползет по ноге Ашера.  Изображения магические и живут своей собственной жизнью, постоянно изменяя положение, но при этом оставаясь на месте. Рисунки объемные, выполнены в единой цветовой гамме и стиле, и составляют композицию.

Сердце гулко бухало где-то в горле, отдаваясь в ушах и вызывая тошноту. Но Ева продолжала крепко сжимать метательный нож, борясь с подкатывающим чувством беспомощности и страхом. Духов нет, Эшу не слышит, нож метательный, им много не навоюешь, а кидать его во врага толку нет, оборотням все эти ножи как мертвому припарки. Все это девушка осознавала прекрасно и одновременно с этим тихо ненавидела это осознание. Слепая уверенность в своих силах была бы куда предпочтительней. Но сдаваться Ворона в любом случае не собиралась. Даже когда к ним целенаправленно кинулись сразу шесть громадных тварей, она была готова драться, хотя и понимала, что это безнадежно. Но лучше уж так, чем дать просто без сопротивления перегрызть глотку. И это была последняя связная мысль. Сразу трое кинулись к Агронаку, Ева дернулась в абсурдном порыве помочь наставнику, но ее словно ударили под дых, разом вышибив весь воздух и затуманив сознание. Ослабевшие пальцы разжались, выпуская нож, перед глазами все плыло, окутываясь плотной пеленой серого, вязкого тумана. Ева упала, наверное, реальность не осознавалась вообще, только в голове билась отстраненная мысль о том, что учитель мертв и как это странно звучит даже в мыслях.
Горло что-то передавило, заставив тело судорожно дернуться, а разум хотя бы отчасти проясниться. Девушка наконец почувствовала, что ее куда-то волокут, а в горло впивается ворот собственной рубашки, и забилась, пытаясь высвободиться, но лишь сильнее пережимая горло. Оборотень держал крепко, по крайне мере еще несколько бесплодных попыток вырваться, пока крик Эвила не заставил дернуться особенно отчаянно, вырываясь из захвата. От рубашки с треском что-то оторвалось, по шее потекло липкое и горячее, но главное Птица кубарем отлетела от оборотня. На ноги, правда, подняться не удалось, хотя девушка пыталась раз за разом, собирая остатки сил.
"Нет уж, лежать я не останусь!" - Ева упрямо закусила губу и рывком подняла ставшее тяжелым и неродным тело вверх, в последний момент цепляясь за протянутую руку Чертенка.
- Я в порядке. - Собственный голос показался девушке чужим, настолько сипло и слабо он прозвучал. В порядке, конечно, ничего не было, шее, а с ней и спине, все так же было мокро и липко, тело сотрясала крупная дрожь, учитель мертв, вокруг по-прежнему кипела бойня, из которой они, Птица была уверена, вырвались лишь на несколько мгновений, сам Эвил тоже был ранен. Рука привычно потянулась к сумке, но и та была утеряна вместе с остатками мази и остальными ценностями, пальцы сомкнулись лишь на последнем метательном ноже, все еще висящем на поясе. Хоть что-то, хоть как-то...
- Надо сделать хоть что-то!.. - Ворона, продолжая сжимать руку Эвила, дернулась было вперед в последнем отчаянно-безумном порыве, а в следующее мгновение на них с парнем со спины рухнула мохнатая туша, придавливая к земле, и Ева на этот раз окончательно потеряла сознание.

Отредактировано Ева (19-05-2016 22:43:44)

Все происходило словно в подернутом кровавой пеленой полусне. Некроэнергия лилась рекой и Эвил потянулся к поясу, с ужасом осознавая, что потерял где-то свою шкатулку. Парень вскинул голову, оглядывая погрузившуюся в кровавую баню поляну. Неподалеку от отца волки разрывали изувеченное тело Агронака... Рядом оседала Ева...
Удар. И Чертенка бросило на землю. Он взвыл от боли, что разрывала мощными когтями его спину. Стало невыносимо тяжело и Эвил рухнул на землю, вдавливаемый в почву противником. Сил подняться уже не было и ему оставалось лишь рычать от боли... И еще - тянуть руку к отлетевшему при падении кинжалу.
Казалось, что рукоять совсем близко и вот-вот пальцы обхватят ее, как вдруг... Стало темно.

Было холодно. Пахло смертью, псиной и влагой.
Полудемон попытался пошевелиться, чтобы размять затекшие конечности. Но не тут-то было. Что-то крепко сковывало движения, да и боль в изодранной спине не способствовала активным движениям. Покряхтев в попытке освободиться, полукровка принялся прислушиваться - волки. Это был не кошмар, а правда. Он был в плену. Приоткрыв глаза, сделав это как можно менее незаметно, дабы не привлечь к себе внимания, Эвил оглядел лежащего рядом. Это оказалась Ева. Подогнув ноги, полудемон коснулся Вороны коленями и шикнул, тихо позвав ее. Сейчас нужно было сосредоточиться на том, как бы освободиться и дать деру... Путных идей не было. Духи, по-прежнему, не отвечали. Гуедэ - тоже...
Нужно выбираться отсюда. Парень зажмурился, в очередной раз стараясь привести мечущиеся в раскалывающейся голове мысли в некое подобие порядка.
Ага... И сделать это нужно без оружия, нагишом и обосновавшись под охраной посреди лагеря оборотней... Сконфузился Эвил, впрочем, не оставляя попыток придумать что-то.

Последнее, что помнил Самаэль, - удар, который нанес лапой оборотень, прижавший к земле. По всей логике, этот удар должен был бы быть последним, что довелось испытать Сэму в своей короткой и откровенно дерьмовой жизни, но логика жизни отличалась от логики мальчишки, поэтому пришлось очнуться, когда сознание постепенно стало возвращаться.
Возвращение не порадовало: холодно и не пошевелишься из-за сковывающих руки и ноги веревок. Хотелось пить, голова раскалывалась от боли. А еще было страшно: едва приоткрыв глаза, Самаэль понял, что кошмар с оборотнями не закончился - они до сих пор рядом. Волчата возились совсем близко - догрызали несчастных детей, с которыми Сэм еще недавно общался и, можно сказать, вместе вырос. Сейчас трупы были распотрошены настолько, что не представлялось возможным угадать, кому принадлежит та или иная часть тела. И, наверное, эта невозможность опознания была к лучшему - не так ныло на душе от собственного бессилия и невозможности что-либо изменить.
Пахло кровью и псиной. Самаэль зажмурился, стараясь подавить приступ тошноты. Все происходящее казалось несправедливым и жутким. Вроде бы только что получили свободу, вырвались от демонов, спаслись, и что теперь? Всех сожрали оборотни… А кого не сожрали, то дожрут в ближайшее время. Вот такая она свобода, как оказалось.
«Дамбала! Куда ж ты запропал?» - мысленно позвал Сэм, но эшу не отозвался, как и раньше во время нападения. Диких духов тоже было ни видно, ни слышно. Не иначе, волки пользовались какой-то чужой магией, не позволяющей духам прийти на помощь своим подопечным.
Значит уже не выбраться… Не понятно только, почему не убили сразу, как остальных.
От подступающей апатии спасла Лиса. Ей стоило лишь тихо позвать по имени, чтобы вернуть к реальности.
- Я с тобой, - шепотом ответил он. Большего просто не мог обещать.
- Попробуйте развязать друг друга...- донесся шепот Влада.
Сэм рад бы был последовать его совету, вот только за его спиной никого больше не было, а вертеться и ползать – лишний раз привлекать внимание волков.
- Надо бить узлы обо что-то твердое, - Ева едва раскрывала рот и говорила с перерывами, чтобы не привлекать внимания, - тогда они легче поддадутся…
Увы, камней в поле зрения Самаэля тоже не наблюдалось, так что и этот вариант для него отпадал. Мало того, старая волчица, сидящая неподалеку, видимо, заметила какую-то возню среди пленников и поднялась с места, направляясь к ним.
- Тише, идут, - выдохнул Сэм, предупреждая остальных, чтобы не слишком усердствовали с веревками, и только тут заметил, что разноголосый волчий вой, разносившийся над поляной до сих пор, внезапно стих.

Постепенно все приходили в себя. Но оттого вовсе не становилось легче.
Сперва Ворона высказала свое предложение, затем подал голос отец.
Похоже, Ева была в панике, раз она предложила такое... Отец же говорил дело.
Бить узлы... Плохая идея. Чертенок пытался зацепиться за виток узла на запястьях отца. Почти получилось... Еще немного... Так вот, плохая это идея - бить узлы. Привлечешь к себе внимание на раз-два. А толку - ноль.
Как можно меньше ерзая, Эвил все старался развязать проклятую веревку. И каждый раз его пальцы срывались. Эвил едва ли не шипел от злости и раздражения.
- Тише, идут, - вдруг шикнул Сэм.
Долго упрашивать Эвила не пришлось и он тут же отдернул руки от рук отца, замирая.
Сперва была ложная тревога - старая сука только окинула их взглядом, но потом...
Вернулся главный волчара, велев поставить их на ноги.
Полудемон глядел волчонком на обступивших их оборотней. И догляделся...
- Попробуешь перекинуться, выбью зубы и отрублю руки, глазом моргнуть не успеешь, - вожак больно сгреб Эвила за волосы подтаскивая к себе.
Черетенку ничего не оставалось, как перебирать конечностями в требуемом направлении.
Дыхание полукровки запирало от хлещущего в кровь адреналина и...
- Нет. Нет-нет-нет... - одними губами зашептал Чертенок, с силой зажмуриваясь, чтобы спрятать краснеющие глаза. Он обращался помимо своей воли. Следуя инстинкту, неосознанно и практически неконтролируемо. Узлы мышц свело напряжением и ладони сжались в кулаки. Острые когти больно впились в кожу. Воображение уже рисовало ему картины тех пыток, которым его подвергнут эти шавки, ослушайся он приказа...
Вот тебе и турниры боли будут...
Эвил часто задышал, вспоминая урок Артура. Зачем он это сделал, ведь тогда речь шла именно о боли, он не знал. Просто начал дышать и вдруг понял, что он снова принял полностью человеческий вид.
Приоткрыв глаза, Чертенок покосился на псину.
- Понял, понял. - буркнул полудемон несколько запоздало.

[AVA]http://s020.radikal.ru/i704/1605/72/8b59a434800d.jpg[/AVA][NIC]Оборотни[/NIC]
Мальчишка дернулся было, зажмурился, тяжело дыша. Чернобрюх довольно оскалился, подняв лапу и выпустив когти. Ну, давай же, только попробуй перекинуться! Он уже представил как пустит ему кровь - нет, не убьет, только проведет показательную экзекуцию, чтобы приструнить остальных и порадовать своих.
Но внезапно на действия вожака среагировал пленный мужчина.
- Оставь его в покое, тварь! - рыкнув, он бросился вперед, толкнув Чернобрюха плечом и развернув к себе лицом.
Защитник выискался?
Оборотень рыкнул, отступив на шаг назад, но пальцы сжимавшие волосы мальчишки не разжал, в итоге дернул демоненка что есть силы в сторону. Рефлекторно отмахнувшись от нападавшего, как от надоедливого зверька, вожак ударил мужчину лапой, откидывая в сторону. Выпущенные когти распороли кожу на груди и плече нападавшего, оставляя кровавые полосы.
- Не понимаешь слов, червь? - шипел Чернобрюх.
Один из оборотней молча бросил ему сплетенный из кожаных ремней кнут.
- Влад, не спорь с ними... - хотел было сунуться к мужчине второй мальчишка, но просвистевший в воздухе кнут его пыл поубавил.
- Не лезь, - рыкнул Чернобрюх и, наконец-то выпустив шевелюру демоненка, толкнул того к остальным пленным, - и ты тоже...
Он развернулся к осмелившемуся перечить мужчине. Вожаку не перечат. Никто и никогда. Об этом, видимо, стоило напомнить глупцам, даже жить им и оставалось донельзя мало. Кнут взвился в воздух. Раз, второй, третий... Чернобрюх досчитал до десяти, пока его гнев немного поугас.
Волки отступили в стороны, взяв людей в кольцо, порыкивая и с удовольствием втягивая носом пахнущий кровью воздух.
- Если теперь все понятно, - вожак склонил голову на бок, рассматривая строптивого человечка, тело которого теперь покрывали вздутые красные борозды и потеки, - то идем. Вперед! И так задержались.
Дорога предстояла недолгая - через пролесок к холмам, что находились на границе с болотами.

- Оставь его в покое, тварь! - возопил отец.
В иной ситуации Чертенок бы отвесил челюсть от удивления. С чего вдруг отцу так рисковать, заступаясь за неугодного сынка?.. Но сейчас было не до удивления. Полукровка попытался улучить момент и замахнулся в попытке ударить волка. Но перед глазами все резко заплясало , а голову прошила боль от резкого дергания за волосы. Как и ожидалось, Чертенок только взмахнул рукой, рассекая кулаком воздух.
- и ты тоже... - с этими словами его отправили в полет.
Чертенок врезался в кого-то из вудуистов. В голове, после того, как его не тянули более за волосы, была поразительная легкость, настолько, что голова шла кругом. Оттолкнувшись от Сэма, в которого он влетел, Чертенок ринулся было обратно к псине, что заносила кнут над спиной отца, как в грудь ему ткнулось нечто сдерживающее. Эвил дернулся вперед еще раз, далеко не сразу осознавая замутненным от злости и негодования сознанием, что его сдерживала Ева.
- Сделаешь хуже... - процедила Птица.
Она была безжалостно права.
Эвил только сдавленно зарычал в ответ, все еще вжимаясь грудью в предплечье Евы. Парень оскалился, кривясь в бессильной злобе, понимая, что только стоит ему ринуться на защиту отца, как его тут же остановят и отходят плетью под радостные улюлюканья... Нет уж, не дождутся... Не доставлю я им такую радость!
Пересилив в себе приступ злости, Эвил сделал шаг вперед, не позволяя Еве быть впереди себя и отодвигая ее локтем немного назад, прикрывая собой в случае чего. Слишком далеко от нее не отступал, продолжая чувствовать ее плечом.
Эвил застыл и только взгляд его метался - с вожака на отца и обратно. Он перемещался резкими скачками, не зная покоя. И тут парень сорвался с места, подскочив к избитому отцу, он бы помог ему встать, но проклятые руки были связаны. Потому Чертенок сделал все, что было в его силах - бухнулся на колени возле отца, подставляя плечо, чтобы дать хоть какую-то опору.
- Вставай. Пойдем. - негромко обратился к нему Эвил, голос его, не смотря на все попытки быть спокойным, дрожал, сорвавшись на высокие ноты.
Бейте. - Чертенок поднял взгляд затравленного зверька на пленивших их тварей. Я должен был это сделать.

Отредактировано Эвил (27-05-2016 00:30:33)