На что полудемон лишь вздохнул. Ответ ровным счетом ничего не прояснил, лишь порождая еще больше вопросов.
Д'а'мео' обнял замешкавшегося Эвила, открывая портал и увлекая его за собой. следующий шаг они уже сделали в саду дворца Повелителя. Чертенок лишь восторженно выдохнул, в очередной раз поражаясь способностям ледового князя.
- Эвил, надеюсь. ты понимаешь, что не следует распространяться о том, что ты сегодня видел? - мягко проговорил Ашер, отпуская полукровку и делая шаг назад.
- Еще бы! - брякнул мальчишка, но тут же спохватился, - разумеется, понимаю, князь Тарг'Витар. - с церемониальным поклоном поправил самого себя полукровка.
- Вот и замечательно... - мурлыкнул снежный лорд, улыбнувшись.
Д'а'мео' замер, склонив голову к плечу и окидывая мальчишку задумчивым взглядом. Несколько минут он раздумывал, потом тих опроизнес.
- Мое предложение остается в силе, Эвил. Если надумаешь продолжить обучение некромантии, я помогу тебе с поиском подходящего наставника. - Ашер перевел взгляд на дворец, за стенами которого продолжалось торжество, - а пока...
- Я... - только и успел проронить Чертенок, пытаясь облачить мысли в слова.
Взвалив парня себе на плечо, Тарг'Витар, окутавшись снежным вихрем, пронесся по  саду, а потом и через наполненный одуряющим ароматом похоти и наркотического дурмана залу. Он уронил Эвила на постель уже в своем алькове, привычно задернув полог.
"Шикарно!" восторгу полудемона не было предела, хоть у него и перехватило дух от столь внезапного, хоть и мягкого, приземления.
- Хочешь? - Ашер принялся возиться с кальяном, стоявшим в изголовье постели. - Я кое-чего добавил в смесь. Полагаю, результат тебе понравится, малыш.
Эвил внимательно глянул на Ашера. "А вдруг он меня травануть хочет?.. Или, еще занятнее... - чтобы я выполнял его волю..." Во взгляде полудемона сквозило недоверие. "Пфф... бред! Будто он заставить меня не может! Без всякой наркоты."
Рухнув на смятые простыни, д'а'мео' похлопал по подушкам возле себя, предлагая полукровке устроиться рядом. Эвил зыркнул на князя, скакнув взглядом на место рядом с тем. Впрочем, Ашер не настаивал. Но Эвил решил не отказываться, его внутреннее сопротивление было развеяно в пух и прах утонченным и таким манящим дымом, что выдыхал ледовый лорд. Поднеся к губам мундштук, Ашер вдохнул едкий дым, погружаясь в наркотический дурман, который погасил его разум, погрузив его в вязкую пелену невероятных картин.
Вольготно устроившись на подушках, они поочередно вдыхали дурманящий дым и реальность, которая была отнюдь не была проста, которая была наполнена заботами и полнилась уймой вопросов, отступала, услужливо открывая полог в мир фантазийных образов. И сразу же все становилось просто и понятно настолько, что не требовалось ни принятия решений, ни раздумий. Прекрасный в своем абсурде мир раскрыл свои объятья...

- Связи, - шептала сноходка, - ты не знаешь, о чем говоришь, милый Влад... Ваши души не стали единым целым, иначе бы вы стали единым существом и не смогли бы больше обнимать друг друга. Но я больше не хочу говорить об этом...
Крау лишь кивнул. Сейчас мысли путались, приобретая какое-то странное воплощение. Словно мужчина смотрел на них с другого ракурса, которого раньше не замечал. Сейчас он не хотел думать. Наркотик требовал другого. Его разум просил отдыха...
Она поежилась, подставляя обтянутые нежной кожицей крылья его ласке. Выгибаясь в неге, томным дыханием. Пусть даже он и не понимал происходящего - ей было все равно. Даже если Влад никогда не забудет Анну. Пусть.
Разве был у нее другой выбор?
Только взирать со стороны, слушать бесконечные разговоры о том, как ему дорога память и останки якорей, которыми тонущий корабль безнадежно цепляется за воздух, погружаясь на дно.
Влад видел, что Мааре нравится его ласка. А ему нравилось прикасаться к нежной кожице на её странных новых крыльях. Она была практически бархатной и такой тёплой, нежной...
- Глупый ты, - зашептала сноходка со внезапной улыбкой, поворачиваясь к нему и беря его лицо в ладошки. Крау печально ухмыльнулся, не отвечая и не пытаясь отстраниться от этого странного хвата, когда он был готов внимать только Ей, - умный, но глупый. Ты мог бы увидеть многое, но закрываешь глаза, будто играя с тем, во что веришь. Я люблю... твое несовершенство. Оно красивее идеала.
Он смотрел в её удивительные фиалковые глаза, не зная, как отреагировать на слова сноходки. Говорить не хотелось. Он устал удивляться и спорить, потому просто подался вперёд, целуя сахарные губы Маары, сначала робко, аккуратно, но затем, обхватывая её ручки своими, перебираясь на её головку, оглаживая аккуратно волосы, притягивая всё сильнее к себе, он проник языком в её ротик, находя её язычок, проходясь своим по десне и зубкам девушки, аккуратно опрокидывая её на спину. Вудуист отстранился лишь на миг, чтобы полюбоваться девушкой и снова приник к ее губам новым поцелуем, уже более требовательным и жарким.
А она, мягкая, точно поток воды в его руках, изогнулась гибкой ланью, целуя в ответ с неожиданным жаром, живая и восхитительно требовательная в каждом прикосновении губ.
Маара больше не произнесла ни слова - лишь опаляя его жарким дыханием страсти, с каждым вдохом и выдохом, позволяя своему язычку шаловливо заигрывать с его языком и проникать глубже. Она сопротилялась - заигрывая и смеясь, не всерьез. Ощущая каждое прикосновение его рук и даруя в ответ свою нежность тонкими, алебастровыми пальчиками, в которых таилась неожиданная сила и мягкость в то же время.
Влад заводился от этой игры всё сильнее. Он пытался поймать её, а она ускользала. Он желал поцеловать её, а она оказывалась уже чуть в другом месте, целуя его. Крау так и стоял на четвереньках, гоняясь за девчонкой, желая подмять её под себя.
Поймав его грудь ножкой, она слегка оттолкнула его, забившись ближе к стене и укрывшись занавесками, точно щитом. Мужчина улыбнулся, чуя близкую победу, и вновь прильнул к ней, пытаясь найти в этих тряпках, что были меж ними.
Но победить ему было не суждено - вывернувшись со сверхъестественной ловкостью, она перекатилась, оказавшись на нем верхом - при этом во взоре Маары сияла довольная улыбка победителя. Влад прокатил девушку несколько шагов, а после завалился на бок, уронив ту в самую большую груду подушек.
Она смеялась. Искренне и чистосердечно, не в силах больше оказывать сопротивление. И он вторил ей, тоже смеясь, впервые, наверное, за долгие месяцы. А отсмеявшись, все смотрела на него с трогательной нежностью в полудетском взоре, в котором, однако, чувствовалась глубокая, затаившаяся печаль. Но ей больше не была уготована главенствующая роль - счастье побеждало и доминировало, наполняя душу сноходки вибрациями, доселе ей неведомыми.